Сделать домашней|Добавить в избранное
 
 

Фанфик "Семнадцать мгновений судьбы", PG-15

Автор новости: SAndreita от 13-06-2017, 19:15
  • 100

~||~ Северус Снейп / Гермиона Грейнджер ~||~

Название: Семнадцать мгновений судьбы
Автор: TorTue
Бета: Bergkristall
Пейринг: СС/ГГ, ГГ/ГП, НМП, РУ
Рейтинг: PG-15
Жанр: Romance
Дисклаймер: Герои принадлежат Дж. Роулинг, финансовой прибыли не извлекаю, ни на что не претендую
Саммари: Мгновение – это много или мало? Достаточно ли одного слова или случайно брошенного взгляда, чтобы изменить ход всей жизни?
Комментарии: ПостХог. Изменены некоторые события канона. Эпилог не учитывается
Примечание: работа создана для феста "Тайны" на ТТП
Предупреждения: Флешбэк, AU, ООС
Размер: миди
Статус: закончен
Отношение к критике: Тапки кидайте, желательно мягкие :)

Скачать фанфик в формате "doc":
TorTue_17_mgnoveniy_sudby_PG-15.doc [217 Kb] (cкачиваний: 55)

«…Человеку не дано уйти от поступка, который ему предназначен;
этого никогда не бывает. Когда человеку кажется, будто он принимает
решение, как ему поступить – так или иначе, колебания эти входят
звеном в ту же цепь. ... Человек не может порвать свою цепь.
Это исключено. Скажу тебе больше, - если он и задастся
подобным намерением, то и оно будет звеном той же цепи;
знай, намерение это с неизбежностью зародилось у него в
определённый момент, относящийся ещё к его раннему детству...»
Филипп Траум
(М.Твен «Таинственный незнакомец»)

«Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным»
(Библия. Евангелие
от Марка (гл. 4, ст. 22)
от Луки (гл. 8, ст. 17))


20.06.2009 (6 часов 32 минуты)
Резкая пульсирующая боль в висках выдернула Гермиону из беспокойного сна.
Через незадёрнутые с вечера шторы прямо в лицо светило яркое летнее солнце. Испугавшись, что проспала, Гермиона резко вскочила и наступила прямо на спящего Живоглота, который спросонья цапнул её за лодыжку. Осознав содеянное, кот юркнул под стоящее рядом кресло, а его хозяйка, растирая укушенную ногу, мрачно смотрела на будильник, до звонка которого оставалось ещё больше часа.
Флакон с настойкой от мигрени был пуст. Простейшее заклинание для складывания постельного белья произвело непредсказуемый эффект – срезанные с наволочки пуговицы дробно застучали по полу, а пух и перья разлетелись по всей комнате.
Утренний кофе Гермиона всегда варила себе сама – в медной турке по папиному рецепту. Вдохнув восхитительный аромат, она достала из шкафа чашку, но та вдруг выскользнула из её руки и, падая, задела длинную ручку турки.
Глядя на осколки чашки в густой кофейной луже, Гермиона мысленно застонала. Да, бывают дни, когда с самого утра всё идёт не так. Но почему именно сегодня? Хотя… Принцип равновесия никто не отменял. Большая удача вызывает много мелких неприятностей. И наоборот – мелкие неприятности приведут к большой удаче. Это хорошо. Сегодня важный день, и удача совсем не помешает.
– Ма-а-ам, что у тебя тут?
Гермиона вздрогнула и обернулась. В кухню, сонно моргая и потягиваясь, вошёл растрёпанный черноволосый мальчик лет девяти в ночной пижаме.
– Ох, Алекс, прости, что разбудила. Разбила свою любимую чашку.
– Бабушка говорит, что посуда бьётся к счастью!
– Конечно! – с оптимизмом подтвердила Гермиона и шутливо-строгим голосом добавила: – Но помни, на приметы надейся, а сам не расслабляйся! Давай после завтрака ещё раз всё повторим?
– Нет, мам, не надо. Лучше выйдем пораньше и немного прогуляемся.
– Отличная идея! – воскликнула Гермиона. – Завтрак будет готов через пятнадцать минут. Иди и приведи себя в порядок.
Алекс выбежал, и через полминуты из гостиной раздался его голос:
– Мам, а папа будет сегодня смотреть, как я выступаю? Ведь все, кто умер, видят нас с небес, правда?
Гермиона выглянула из кухни. Сын смотрел на фотографию в чёрной рамке, стоящую на каминной полке. Она подошла к нему, обняла и поцеловала в макушку.
– Конечно, мой дорогой! И он очень гордится тобой!
– Я скучаю по нему.
– Мы все скучаем. И он знает это.
С фотографии им тепло улыбался худощавый волшебник с взъерошенными волосами и пронзительными зелёными глазами за стёклами очков в круглой оправе.

15.03.2007. (12 часов 24 минуты)
Министр магии взмахнул палочкой, и на белом мраморе появилась надпись:
Гарри Поттер
31 июля 1980 года – 12 марта 2007 года
…и смерти не будет уже… *

Кладбище и все прилегающие улицы Годриковой Лощины были заполнены волшебниками, прибывшими отдать последний долг герою магического мира, победителю Того-кого-нельзя-называть.
Гермиона стояла у свежей могилы и не верила, что это не сон, не чья-то глупая шутка. Она будет жить дальше, только без этого дорогого ей человека. И ничего уже нельзя изменить.

20.06.2009 (10 часов 42 минуты)
Роскошное фойе Британской Академии Алхимии было заполнено волшебниками, съехавшимися со всего магического мира. Всемирная конференция алхимиков и зельеваров продолжалась уже несколько дней, и в программе, среди прочего, значились выступления юных алхимиков в рамках конкурса «Молодые таланты».
Гермиона очень волновалась и изо всех сил старалась справиться с этим. Сегодня здесь будет выступать её сын, который сейчас с любопытством озирался по сторонам, пока они стояли в очереди к стойке регистрации. Такого количества мастеров он ещё никогда не видел. Большинство из них были в алых и бордовых мантиях – значит, их обладатели имели статус низшего и среднего уровня квалификации, но встречались и обладатели мантий цвета лазури – мастера первого класса.
– Мама, – Алекс подёргал Гермиону за рукав. – Смотри, там кто-то в фиолетовой мантии. Это мастер высшей категории?
– Да, сынок.
– А после высшей кто?
– Магистр.
– А у магистра какая мантия?
– Пурпурная.
– А выше магистра кто?
– Магистр – это самый высокий ранг мастера. Из числа магистров избирают Главу Гильдии.
– О-о-о, – в детском голосе зазвучали благоговейные нотки. – А Глава Гильдии здесь? Я очень хочу посмотреть на него.
– Скорее всего, в ложе почётных гостей. У него тоже пурпурная мантия, но расшитая символами и рунами.
– Здорово! – Алекс оправил свою мантию мышиного цвета. – Хочу стать магистром!
– Всё в твоих руках, – засмеялась Гермиона. – Чтобы стать магистром, надо много учиться и работать, а не…
– Играть в квиддич! Сто раз уже слышал! Папа говорил, что надо иногда отвлекаться, чтобы не превратиться в книжного червяка.
– Не бойся, я тебя расколдую.
– Я обязательно стану магистром и создам зелье, излечивающее от тёмных проклятий. Вот увидишь! Никто больше не умрёт, как папа!
– Не сомневаюсь, – Гермиона ласково потрепала сына по непослушным волосам.
– Ну, мам! Что ты делаешь! – возмутился тот и принялся усердно приглаживать торчащие в разные стороны вихры.
Получив последние наставления от матери, Алекс ушёл готовиться к своему выступлению, а Гермиона направилась к широкой лестнице, ведущей к балкону. Там были зарезервированы места для тех, кто сопровождал детей на конкурс.
– Привет, Гермиона! – прямо перед ней появился высокий рыжеволосый волшебник. – Я уж подумал, что не найду вас в этой толпе. Народу-то сколько собралось, почти как на отборочных играх мирового Кубка.
– Рон, – выдохнула Гермиона. – Не ожидала увидеть тебя здесь. Ты начал интересоваться наукой? Откуда у тебя приглашение?
– Что? А, нет, конечно! Мне брат нашей загонщицы достал билет. Я пришёл поболеть за Алекса. Где он, кстати?
– Он в… Как там у вас называется помещение, где собираются игроки перед игрой? – в голосе Гермионы зазвучала ирония.
Рон широко улыбнулся и приобнял подругу.
– Ты неисправима.
– Ты тоже. Идём. Места для болельщиков наверху.
В зале было шумно. Волшебники громко перекрикивались на разных языках, и Гермиона не сразу осознала, что слышит своё имя, пока кто-то не тронул её за плечо.
– Миссис Поттер! Миссис Поттер!
Она обернулась и с удивлением увидела секретаря научного совета Академии, куда полгода назад подала заявку на защиту квалификационного уровня зельевара.
– Добрый день, мистер Уилкинс.
– Я так и знал, что встречу вас здесь. Должен вам сказать, то есть предупредить, вам назначили оппонента.
– Наконец-то, – Гермиона улыбнулась. – Хорошая новость. И кто это?
– Не уверен, что для вас эта новость хорошая, – с сожалением возразил Уилкинс. – Это Питер Спайс.
– Что?! – воскликнула Гермиона. – Нет! Они не могли так поступить со мной!
– Сожалею, миссис Поттер. Вы мне очень симпатичны, поэтому я нарушил регламент и раскрыл вам эту информацию заранее, чтобы вы были готовы. Но это всё, что я могу для вас сделать.
– Я понимаю. – Гермиона взяла себя в руки. – Благодарю вас.
Рон проводил взглядом удаляющегося волшебника и удивлённо спросил:
– Что это было?
– Мне конец, Рон, – жалобно простонала Гермиона. – Понимаешь, Спайс считает, что женщинам-волшебницам надо сидеть дома, совершенствовать бытовую магию и воспитывать детей. Я никогда не получу степень зельевара.
– Тебе она так нужна? – Рон сочувственно обнял подругу.
– Конечно! Как ты не понимаешь, если я получу этот уровень, то смогу работать в исследовательской лаборатории госпиталя Святого Мунго.
– А может, и к лучшему? Мама тоже считает, что женщина создана для дома, семьи и детей.
– Рон!
– Послушай, Гермиона, ты знаешь, что Гарри был моим лучшим другом и должен был стать свояком, почти что братом. Но Джинни погибла в той битве. То, что вы поженились, стало для нас всех неожиданностью. Мама до сих пор считает, что если бы я тогда вернулся доучиваться в школу, всё могло бы быть по-другому. Мерлин свидетель, все эти годы, что вы были вместе, у меня даже в мыслях не было обвинять или упрекать вас в чём-то. Хотя вы оба знали, как я относился к тебе. И ты знаешь, что мои чувства к тебе до сих пор…
– Рон, не надо.
– Почему? Гарри нет уже больше года. В конце концов, я люблю вашего сына, как родного. Я готов сделать всё, чтобы вы были счастливы и ни в чём не нуждались.
– Я не могу. Ты не понимаешь…
– Согласен, я не понимаю твоего увлечения зельеварением. Но я же не предлагаю тебе бросить любимую работу. Я говорю только о том, что, если так сложится и ты не получишь эту степень, то можешь полностью рассчитывать на меня. В полном смысле этого слова!
Все вокруг разом затихли, когда раздался магически усиленный голос, объявивший начало конкурса. Гермиона отстранилась от Рона.
– Ты опять не ответишь мне? – со вздохом проговорил Рон. – Обещай хотя бы подумать над моим предложением.
– Подумать обещаю. Ты замечательный. Ты самый лучший… друг.
– Александр Поттер! – объявил тот же голос, и для Гермионы всё вокруг перестало существовать.
Она словно мысленно слилась с сыном. Губы её шевелились синхронно с тем, что он говорил, а пальцы вздрагивали в такт его движений. Ингредиенты подготовлены, и ассистент своей палочкой разжёг магический огонь под котлом. Самый важный этап. Гермиона стиснула руки так, что побелели костяшки пальцев, она чувствовала, как напряжён сейчас её сын. Уверенные движения – высыпать, помешать, добавить, снова помешать… Вот он застыл над котлом – значит, считает про себя секунды. Сейчас он неосознанно коснётся указательным пальцем левой руки сжатых губ, а правой помешает зелье пять раз в другом направлении. Гермиона смотрела на него и узнавала знакомые жесты, мимику, взгляд – с каждым годом её сын все больше и больше становился похож на отца. Это радовало и расстраивало одновременно. В этом мальчике она видела его – любимого и единственного в своей жизни мужчину, которого нет рядом.
Наконец юный зельевар уверенным голосом попросил погасить огонь. Густая тёмно-зелёная масса успокоилась, перестала булькать, её поверхность покрылась тончайшей плёнкой. Последний штрих – одна капля сока белладонны, и зелье тотчас же стало бирюзовым. Идеально! Раздались аплодисменты.
Гермиона не выдержала, сорвалась с места и кинулась к балконному парапету. Сквозь навернувшиеся на глаза слёзы радости, она увидела, что Алекс ищет её глазами. Кричать бесполезно. Гермиона выхватила палочку и послала сыну золотой лучик. Алекс в ответ радостно улыбнулся, ответил ей воздушным поцелуем, раскланялся и чинно удалился.
Медленный глубокий вдох, и чувство облегчения волной разлилось по телу Гермионы. Через три дня будут объявлены итоги конкурса, и, судя по всему, Алекс будет одним из лучших.

20.06.2009 (13 часов 03 минуты)
Рассеянно скользнув взглядом по сидящим внизу волшебникам, она заметила человека в наглухо застёгнутом чёрном сюртуке и небрежно накинутой на плечи пурпурной мантии. Он стоял у края помоста, где только что выступал её сын, и его чёрные глаза, не отрываясь, смотрели прямо на неё.
Гермиона отшатнулась. Сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ей захотелось исчезнуть, испариться, оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Она ринулась на своё место, наступая на чьи-то ноги и бормоча извинения. Добравшись до Рона, Гермиона судорожно вцепилась в него и горячо зашептала:
– Слушай и ничего не спрашивай! Прошу тебя, найди Алекса и забери его к себе домой! Прямо сейчас, Рон! Умоляю тебя!
– Хорошо, конечно! – Рон перепугался не на шутку. – Гермиона, что с тобой? Ты выглядишь, словно увидела призрака. Что случилось?
– Я всё расскажу потом! Мне надо срочно уйти! Встретимся у тебя!
Выбравшись из зала, Гермиона огляделась. Холл был практически пуст, лишь у окна увлечённо беседовали несколько волшебников. Сбежав вниз по широкой мраморной лестнице и пройдя мимо группы репортёров, она торопливо свернула в коридор, ведущий к боковому выходу.

06.05.1999 (8 часов 24 минуты)
Гермиона бежала по коридору Хогвартса в больничное крыло. Там, в отдельной палате, уже почти год находился Северус Снейп после того, как лекари госпиталя Святого Мунго, перепробовав всё известное колдомедицинской науке, опустили палочки и сказали, что надежды нет. Но случилось чудо – неделю назад Снейп пришёл в сознание и быстро пошёл на поправку. Мадам Помфри сразу же запретила всем посещать очнувшегося пациента, но сегодня Гермиона надеялась, что целительница сделает для неё исключение. Несколько минут назад, во время завтрака в Большом зале, она получила письмо от Кингсли, в котором тот сообщал, что специальная комиссия Министерства магии оправдала Северуса Тобиаса Снейпа по всем обвинениям, включая убийство Альбуса Дамблдора. Этой новостью и спешила поделиться с бывшим профессором Гермиона.
В лазарете было пусто, даже мадам Помфри нигде не было видно. Поколебавшись, Гермиона подошла к двери, ведущей из общего больничного зала в коридор с отдельными палатами. Дверь была заперта. Впоследствии даже себе самой Гермиона не могла объяснить, что заставило её применить заклинание, чтобы открыть дверь. Обмирая от волнения, она прокралась к палате, в которой лежал Снейп. Не успев подумать, что делать дальше, она услышала приглушённый закрытой дверью голос.
– Ты можешь ещё долго молчать, Северус, но я всё равно не уйду, пока ты не поговоришь со мной.
Голос принадлежал мадам Помфри. Гермиона замерла, раздираемая противоречивыми желаниями. В борьбе между разумом и страхом победило отчаянное любопытство.
Несколько секунд было тихо, затем послышался голос Снейпа.
– А как же твои обязанности? Нельзя оставлять школу без медицинского присмотра надолго.
– Не беспокойся. Гермиона вполне сможет заменить меня. Она уже совсем освоилась в больничном крыле.
– Мисс Грейнджер? Так вот почему я постоянно слышу её голос за дверью.
– Да, если бы не она, не знаю, как бы я одна справилась. Её зелья превосходны.
На какое-то время снова воцарилась тишина. Сердце Гермионы стучало так сильно, что, казалось, его слышно даже на Астрономической башне.
– Ну что ты смотришь на меня так? – на этот раз в голове Снейпа звучало раздражение.
– Северус, – тихо заговорила мадам Помфри, и Гермионе пришлось, затаив дыхание, напрячь слух, чтобы расслышать её. – Меня удивила, можно даже сказать напугала твоя реакция на письмо из Министерства. Не говоря уже о том, как ты обошёлся с сегодняшним номером Ежедневного Пророка.
– Нормальная реакция!
– Скажи это почтовой сове, которая принесла тебе письмо. Мне пришлось отправить её на лечение к Хагриду.
– Она начала метаться по комнате и разозлила меня. Улетела бы сразу и всё.
– Она не могла улететь. Потому что, когда ты соизволил забрать у неё свиток, в камине уже пылал Ежедневный Пророк. И отнюдь не магическим пламенем. А дверь и окно были закрыты.
– Я просто успокоил её.
– Ступефаем?!
– Я был зол.
– Это не оправдание.
– Я не собираюсь оправдываться! – рявкнул Снейп.
Помфри шумно вздохнула.
– Я хочу понять, Северус. Не просто услышать, а именно понять, что с тобой происходит.
– Она хочет понять! Я, раздери меня мантикора, тоже хочу понять!
Последние слова он выкрикнул громко, яростно. Послышался удар и треск ломающегося дерева. Гермиона невольно отшатнулась, зажав рот ладонью.
– Помогло? – голос Помфри был спокоен и невозмутим. – Репаро. Костерост нужен?
– Лучше яду!
– Не дождёшься! – резко ответила Помфри, но Гермионе показалось, что та улыбается.
Снейп что-то прошипел в ответ, и следом из палаты донёсся шорох, звук передвигаемого кресла и скрип кровати. Гермиона в панике выскочила обратно в общий зал, решив, что Помфри всё же выйдет за зельем.
Неведомая сила магнитом тянула её обратно. Поколебавшись, Гермиона снова проскользнула в заветный коридорчик.
– … а ещё я не понимаю, что вытащило меня оттуда и это не даёт мне покоя, – голос Снейпа был ровным и спокойным. – Тёмный Лорд применил ко мне ритуал, суть которого – абсолютное зло. Чтобы создать нейтрализатор, нужна сила, которая существует в природе только в теории.
– И что же это?
– То, что Альбус считал панацеей, – язвительно ответил Снейп. – Любовь.
– Ты считаешь, что в нашем мире нет любви?
– Такой – нет! Это должно быть нечто, возведённое в степень бесконечности. Абсолютная любовь!
Из коридора было не разобрать, что еле слышно говорила Поппи, и, лишь подойдя к двери практически вплотную, Гермиона услышала тихий голос Снейпа:
– Вот я и говорю – только теоретически.
Стало тихо. Гермиона на цыпочках отошла к стене, чтобы оказаться за дверью, если та вдруг откроется.
– Северус, ну неужели ты ничего помнишь? – нарушила тишину мадам Помфри.
– В том-то и дело, что ничего конкретного, – с досадой проговорил Снейп. – Я вдруг почувствовал тепло. Становилось всё теплее, и, когда жар стал почти нестерпимым, произошёл взрыв – ослепительно яркий, после которого я словно проснулся. Открыл глаза и увидел тебя. Дальше ты сама всё знаешь – ты же не отходила от меня ни на минуту.
– Интересно… Очень интересно.
– О чем ты, Поппи?
– Нет-нет, Северус, это я так, в общем, – чересчур поспешно отозвалась Помфри.
– Ты что-то не договариваешь!
– Не смей, Северус! – вдруг вскричала мадам Помфри. Послышался резкий звук отодвигаемого кресла.
– Прости.
– Ты не должен был узнать это!
– Это невозможно… – голос Снейпа из-за двери звучал глухо. – Этого просто не может быть...
– Как ни трудно тебе поверить, но это правда. Именно Гермиона нашла рецепт и сварила зелье, которому ты обязан тем, что сейчас разговариваешь со мной.
– О, Мерлин! Только этого мне не хватало!
Гермиону бросило в жар. Он не должен был ничего узнать, и мадам Помфри обещала, что сохранит это в тайне. Кто же знал, что после такой длительной комы маг сможет применить легилименцию.
Задумавшись, она прослушала часть разговора, который всё это время продолжался.
– …я знал, что всё должно было закончиться. Я не стал принимать свои зелья, но со мной снова сыграли злую шутку. Тёмный Лорд без труда увидел то, что я наконец-то перестал закрывать от него. Но не убил меня, хотя я очень на это рассчитывал. Он был первоклассным мастером в изобретении мучительных проклятий и решил наказать меня куда более изощрённо, – Снейп замолчал на секунду и продолжил медленно, словно с трудом подбирая слова: – Я помню всё. Так отчётливо, словно это случилось только что. Он ещё только начал читать заклинание, а я уже понял, что уготовано для меня – вечные муки. Не было дня, часа, минуты, чтобы я не переживал всё самое страшное, что было в моей жизни. Каждый день я снова был там, в Годриковой Лощине в тот день… Каждый день, Поппи! Каждый день я сжимал в руках её мёртвое тело и молил всех богов и демонов послать мне смерть!
Голос Снейпа звучал всё громче и громче.
– Это ещё не всё. Каждый день я снова и снова убивал его. Каждый день я слышал его последние слова, его просьбу: «Северус, прошу тебя...». О, как я верил ему, а он… Каждый день я снова и снова любил и ненавидел его одновременно.
– Неужели ты хотел бы остаться в таком состоянии? – воскликнула Помфри.
– Не знаю! – жёстко отрезал Снейп. – Я устал. Устал постоянно закрывать своё сознание – это настолько вошло у меня в привычку, что я уже сам иногда не понимал, где мои истинные мысли, а где морок. Я не мог спать – приняв за последние годы столько зелий, я получил иммунитет к снотворному. Я боготворил великое искусство зельеделия, но начал ненавидеть его! Я ненавидел то, что мне приходилось делать. Я ненавидел себя, за то, что не мог вместо лекарства сварить яд. Я мечтал о смерти! Но меня просили потерпеть, пережить, узнать, доложить. И каждый раз перед тем, как отправиться туда, я исправно накачивался антидотом от змеиного яда и адским коктейлем, состоящим из многократно перегнанных для усиления эффекта вытяжек из конопли, лаванды, мелиссы и ещё десятка релаксантов и галлюциногенов.
Стоя прямо за дверью, Гермиона ощущала неясный, нарастающий с каждым услышанным словом страх – холодный, липкий, лишающий способности здраво мыслить.
– Я исправно играл написанную для меня роль, но постоянно ощущал недоверие и ненависть и там, и тут. Я по крупицам собирал важные сведения, но меня не посвящали в планы Ордена – они боялись, что рано или поздно я не выдержу и сломаюсь под круциатусом или легилименцией. Меня принимали за своего те, кого я считал чужими, и отвергали те, кого я хотел называть своими! Там меня возвысили до Ближнего Круга, и это стало для меня последним, девятым кругом моего личного ада. Скажи, Поппи, это можно назвать жизнью? Ты бы захотела вернуться?
– Всё изменилось, Северус, – в голосе Помфри были слышны слёзы. – Тёмного Лорда больше нет. Минерва нашла оставленные Альбусом воспоминания. С тебя сняты все обвинения. У тебя впереди другая жизнь.
Послышались шаги. Гермиона поспешно отступила вглубь коридора и не сразу решилась вернуться.
– …что касается Грейнджер, то тут снимаю шляпу! – услышала она, когда снова подошла к палате. – Восхитительная смесь ума, упрямства и безудержного гриффиндорского самопожертвования. Я одного не понимаю, зачем ей всё это надо было? Нет, я понял бы, если бы на моём месте был Поттер или Уизли. Но почему я? Это у неё что – очередной проект? Сначала освобождение домашних эльфов, потом опекание Избранного и теперь миссия спасения ненавистного профессора?
Страх, окутавший Гермиону, медленно отступал и откатывался лёгким ознобом.
– Однажды Альбус тоже решил спасти мою душу. А зачем? Чтобы потом расколоть её, заставив поднять на него палочку? Чего мне ждать теперь, Поппи? Что потребуется от меня в уплату этого долга?
Гермиону бросило в жар. Год назад, левитируя истекающего кровью Снейпа из Визжащей хижины, и после – в поисках зелья от ужасного проклятия Волдеморта, ей ни разу не пришло в голову, что в магическом мире есть такое понятие, как Долг жизни. Хотя… Даже если бы и пришло – разве что-то изменилось бы?
Представив, что теперь должен чувствовать Снейп, Гермиона запаниковала. Отойдя от двери, она достала палочку, призвала из запасов Помфри Успокоительное зелье и снова прислушалась к разговору.
– … настолько серьёзно?
– Сам посуди, девочка последние полгода учится из рук вон плохо. И это перед ПАУК.
– Среди всех «превосходно» затесалось «выше ожидаемого»? – съязвил Снейп.
– Да, ей ставят «выше ожидаемого», но другим ученикам за подобные работы ставят «удовлетворительно». Септима жалуется, что её любимая ученица прогуливает нумерологию, на уроках Филиуса у Гермионы часто не получаются чары, которые она превосходно делала ещё несколько лет назад, Минерва пьёт успокоительное, когда проверяет её эссе.
Гермиона ахнула. Конечно, она отдавала себе отчёт, что забросила учёбу, но такое отношение преподавателей оставило неприятный осадок.
– Ерунда, – голос Снейп вырвал её из раздумий. – Она талантливая волшебница, Поппи. Все это знают.
– Ее тянут, Северус, понимаешь? Для них и так сделали исключение, разрешив вернуться в школу на седьмой курс. Через неделю начнутся экзамены, а комиссия, которая будет принимать испытания, не будет учитывать сложившиеся обстоятельства. Если Гермиона получит «удовлетворительно», для неё будет закрыта дорога к академическому будущему.
Снова тишина.
– Зачем ты всё это мне говоришь?
– Затем, что она забросила учёбу из-за тебя, Северус. Целый год она жила то в библиотеке, то в лаборатории, работая над зельем!
– Да? А мне оно надо было? – взвился Снейп. – Как будто я просил об этом!
– Северус, – голос Помфри был мягким, полным безграничного терпения.
– Так чем я могу ей помочь? – простонал Снейп, но тут же добавил голосом, в котором Гермионе почудилось саркастическое веселье: – Впрочем, могу завещать ей всё своё состояние и наконец-то выпить яду.
– Северус?! Да как ты можешь!
– А что? Деньги в наше время решают всё. Доказано Люциусом Малфоем. Она поступит в любой университет, какой захочет. Только тебе придётся проследить, чтобы меня опять не принялись реанимировать самоотверженные гриффиндорки.
– Северус! – Помфри задохнулась от возмущения. – Не юродствуй! Девочке не нужны твои деньги, ей нужно участие и моральная поддержка.
– Ты меня ни с кем не перепутала? – голос Снейпа стал холодным и жёстким. – Что-то я не наблюдаю отросшей на мне белой и пушистой шерсти, пока я здесь валялся!
Внутри у Гермионы что-то оборвалось.
Как во сне, она вышла из коридора, автоматически заперла за собой дверь, покинула больничное крыло и начала медленно подниматься по лестнице.
Произнося пароль для прохода в гостиную Гриффиндора, она ещё не знала, что и как будет делать дальше. Но уже точно знала, чего точно делать не будет – больше не переступит порог больничного крыла.

20.06.2009 (13 часов 16 минут)
Коридор был длинным. Гермиона прибавила шаг и вдруг услышала позади себя тихий голос.
– Уже уходите?
Сердце ухнуло вниз, пропуская удар. Беглянка остановилась. За спиной послышались медленно приближающиеся шаги. Разум требовал бежать. Быстро, не оглядываясь и не задумываясь о том, что о ней подумают. Бежать от этого голоса, от этого человека. Но вместо этого она развернулась и обаятельно улыбнулась. Лучшая защита – это нападение.
– Добрый день, сэр!
Не дойдя до неё футов десять, Снейп остановился. Ещё несколько секунд они смотрели в глаза друг другу. Гермиона понимала, что, задав вопрос, он не будет повторять его второй раз. Стараясь, чтобы голос звучал, как можно более уверенно, она ответила:
– У меня разболелась голова.
– Вы забыли исцеляющие чары?
– Нет.
– Вы не умеете врать, миссис Поттер.
Гермиона неопределённо пожала плечами, развернулась и, стараясь казаться спокойной, зашагала к выходу.
До спасительной двери в конце коридора было далеко. Очень далеко. Шагов тридцать, не меньше. Спиной она чувствовала, что Снейп смотрит ей вслед, и из-за этого каждый шаг был всё труднее и труднее.
– Вы убегаете!
– Как вам будет угодно, – не останавливаясь, бросила она через плечо.
– Как и десять лет назад.
Шаг, ещё шаг.
– От меня?
Вопрос резким толчком ткнулся в спину. Тонкий каблук скользнул по гладкому полу, и Гермиона оступилась. Боль в щиколотке была не сильной, но именно сейчас это было слишком – слишком обидно, слишком унизительно. К горлу подкатил ком, защипало в носу.
Шаг… вот так, голову выше.
Ещё шаг. Даже получается почти не прихрамывать. А он стоит и смотрит.
Шаг, ещё шаг. Она знает, что он не окликнет её.
Шаг, ещё шаг. Она уйдёт. Снова уйдёт. И снова навсегда. Чтобы не видеть этих глаз, не слышать этого голоса.
Шаг, ещё шаг. Чтобы больше никогда… никогда!
Шаг, ещё шаг. Она сильная, она справится, время лечит.
Шаг, ещё шаг. Лет пятьдесят или сто – и будет полное исцеление.
Шаг, ещё шаг. Сотни раз она представляла себе эту встречу.
Шаг, ещё шаг. Прошло десять лет. Слишком поздно.
Шаг, ещё шаг. Какое страшное слово «поздно». Оно сильнее слова «никогда». «Никогда» значит, что шанса просто нет. А «поздно» значит, что шанс был, но он упущен!
Шаг, ещё шаг. Вот и дверь. Протянуть руку и взяться за массивную бронзовую ручку. Только и всего. Уйти. А потом всю оставшуюся жизнь снова ждать встречи и жалеть, что не использовала этот самый шанс?
Внутри будто лопнула туго натянутая пружина.
– Лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано, – прошептала Гермиона, развернулась и твёрдым шагом, не обращая внимания на боль в ноге, устремилась обратно.
Она должна сказать ему. Всё сказать! С каждым шагом в ней всё сильнее крепла решимость, уверенность. И злость.
– Я отвечу! – звенящим голосом сказала она, подойдя к Снейпу почти вплотную. – Вы называете это бегством? Хорошо, пусть будет так. А какой у меня тогда был выбор? Попросить прощения за то, что не дала вам сдохнуть, и доблестно получить от вас Аваду в благодарность? Увольте! Кстати, судя по тому, что вы до сих пор живы, вы не жалеете об этом!
Взгляд Гермионы скользнул по пурпурной мантии.
– Определённо нет!
Теперь она смотрела на него в упор – запоминала, впечатывала в память. Не хватало воздуха. Сердце билось так, словно хотело вырваться из грудной клетки. Как говорить, как смотреть в эти глаза, если дышать невозможно? Хотелось оттолкнуть его, топать ногами, выть от боли.
– Я удивлена, что вы вообще заметили меня сегодня, – голос предательски дрогнул. – Возвращайтесь в зал, профе… Ох, простите, магистр! Вы заслужили всё это. У вас блестящее будущее. Не стоит размениваться по мелочам – обращать внимание на ничего для вас не значащие пустяки, вроде бывшей студентки – несносной выскочки, надоедливой всезнайки! Забудьте про меня. Я искренне желаю вам успехов и долгой счастливой жизни!
Всё! Теперь можно глубоко вздохнуть и…
– Ах да! Чуть не забыла, – спохватилась Гермиона и достала волшебную палочку. – Долг жизни! Считайте, что вы оплатили его тем букетом, который прислали мне с благодарностью.
Короткий взмах, и через мгновение красная искра растаяла в воздухе.
Снейп стоял, не шевелясь. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Гермиона смотрела на него, такого сильного и властного, и поражалась насмешке судьбы – угораздило же...
Горячая волна жалости к себе затопила её, на глаза навернулись слёзы. Не удержавшись, она всхлипнула и, резко развернувшись, побежала прочь, не чувствуя боли и не думая ни о чём, лишь бы он не увидел капли, неудержимо бегущие по щекам.
Интересно, сколько нужно времени, чтобы забыть его?
Только вот возможно ли забыть хоть когда-нибудь?
Добежав до двери, она изо всех сил рванула ручку, но дверь не открылась. Находясь на грани истерики, она дёргала злосчастную ручку, толкала дверь от себя, тянула на себя, но та не поддавалась.
Вдруг Гермиона почувствовала, как её ухватили за локоть. Она попыталась вырваться, но сильная рука крепко держала её. Оставив тщетные попытки, она замерла, опустив голову и до боли закусив губу, чтобы сдержать рыдания. Ох, если бы не запертая дверь! Мысленно она уже ругала себя за то, что наговорила, не сдержавшись, да ещё и разревелась.
Слёзы капали на мантию, и Гермиона никак не могла унять их. Внутренне сжавшись, она ожидала холодных саркастичных слов, но вместо этого до неё донеслось еле слышное, словно выдох:
– Предлагаю продолжить разговор в более подходящем месте. Не возражаете, если я аппарирую нас?
Гермиона обречённо кивнула. Десять долгих лет она ждала и боялась этого разговора. Снейп толкнул дверь, которая на удивление легко открылась. Робко вложив свою руку в протянутую ладонь, она позволила ему вывести себя в тамбур и сразу же ощутила знакомый рывок.
Едва ноги коснулись земли, повреждённая щиколотка дала о себе знать резкой болью. Охнув, Гермиона покачнулась и устояла на ногах только благодаря подхватившему её Снейпу. Случайно коснувшись щекой его мантии, она вдруг почувствовала еле различимый запах сухих трав, пергамента и кофе. Защемило сердце. С пятого курса так пахла для неё Амортенция.
– Что с вами?
– Нога, – жалобно пискнула она.
Снейп что-то прошептал, и боль сразу исчезла.
– Спасибо, сэр.
– Идёмте, здесь недалеко.

03.09.1996 (11 часов 45 минут)
– Ну-с, – Слизнорт встал у доски, выпятив и без того объёмистую грудь, так что пуговицы на жилете грозили оторваться, – я приготовил для вас несколько зелий – так, для интереса, знаете ли. Кто-нибудь может мне сказать, что это за зелье?
Он указал на котёл, из которого спиралями поднимался перламутровый пар.
– Это Амортенция! Самое мощное приворотное зелье в мире! Оно пахнет для каждого по-своему - в зависимости от того, какие запахи нам нравятся. Например, я чувствую запах трав, нового пергамента, и... – Гермиона слегка порозовела и не закончила фразу. **
– Кто бы сомневался, что у Грейнджер даже на личном фронте только пергаменты! – провозгласил Малфой, и сидящие рядом с ним слизеринцы гадко захихикали.
Гермиона не обратила на это внимания. Сейчас её волновало другое. Это было невероятно, но сомневаться не приходилось. Она узнала этот запах. Он преследовал её в прошлом году на уроках зельеварения.
И этим же ароматом на неё повеяло сегодня – на уроке Защиты от Тёмных искусств.

20.06.2009 (13 часов 43 минуты)
Зал кофейни, куда Снейп привёл Гермиону, был небольшим и уютным. Посетителей в этот час было на удивление мало – только молодая влюблённая парочка, которая была так занята друг другом, что не заметила вошедших.
Снейп уверенно провёл свою спутницу в дальний угол к столику, отгороженному от общего зала решётчатой ширмой, густо оплетённой вьющимся растением с мелкими белыми цветками. Он молча отодвинул стул и придержал его, пока Гермиона садилась, затем обошёл стол и сел напротив. Тотчас же появился официант. Снейп вопросительно посмотрел на Гермиону, но она смутилась и ничего не ответила. Она вообще старательно избегала встречаться с ним взглядом. Снейп заказал им обоим кофе.
Пока выполнялся их заказ, оба молчали. Гермиона, с волнением ожидавшая начала разговора, сосредоточенно изучала узор скатерти и не сразу заметила, как перед ними на столе появились две чашки кофе, сахарница и кувшинчик сливок.
– Это магловское кафе, и здесь готовят на удивление хороший кофе.
Гермиона растерялась.
– Что? – переспросила она, взглянув на Снейпа.
– Кофе, – спокойно повторил он. – Я сказал, что здесь готовят прекрасный кофе. Попробуйте!
Гермиона растерялась ещё больше. Послушно взяв чашечку, она поднесла её к губам.
Кофе действительно был чудесным. Превосходный букет – сочетание насыщенного аромата и сладковато-горького, с лёгкой кислинкой вкуса. Наслаждаясь послевкусием, она прикрыла глаза, и чуть не рассмеялась – ей почудился терпкий привкус лунного камня. Магический ингредиент в магловском кафе – абсурд. После второго глотка Гермионе уже казалось, что все её проблемы поблекли, отступили на второй план. Будь что будет и, может, всё сложится к лучшему.
Звякнула поставленная на блюдечко чашка, и Снейп нарушил молчание:
– Полагаю, нам стоит кое-что прояснить.
Гермиона почувствовала, как сильно забилось сердце. А ведь только что было так приятно и спокойно – сидеть здесь вместе с ним и чашечкой кофе.
– Все эти годы у меня было к вам два вопроса. Сегодня к ним прибавился ещё один. И я бы хотел получить ответы на эти теперь уже три вопроса.
– Надо же, – неожиданно для себя Гермиона осмелела. – Интересно – это всего три или целых три вопроса?
Снейп не обратил внимание на эту колкость и продолжил:
– Первые два, надеюсь, понятны. Это – как и зачем… Первый, естественно, в приоритете. Теперь же меня ещё интересует, почему вы решили, что я мог проклясть вас за то, что вы сделали для меня.
– С чего начать? – Гермиона взяла салфетку и начала медленно рвать её на мелкие кусочки.
– Пожалуй, с последнего.
– На этот вопрос я, кажется, уже ответила, но могу повторить, – спокойствие разливалось по телу Гермионы. – Делать что-либо для вас, не заручившись вашим согласием, было большой ошибкой. Ваше состояние тогда не позволяло вам самостоятельно принимать решения, но это оправданием для меня, естественно, не является. Было несложно предположить степень вашего недовольства. И ждать от вас адекватного ответа было бы слишком самонадеянно. Авада – самое гуманное, на мой взгляд, не правда ли?
– Потрясающая логика! – Снейп откинулся на спинку стула. – Только в основу вашей цепочки вы заложили ошибочный тезис.
– Интересно… и какой же?
– Кто вам сказал, что я был недоволен?
– Вы.
– Когда?
– Вам назвать точную дату?
– А вы можете?
– Могу. Шестое мая одна тысяча девятьсот девяносто девятого года.
– Мне эта дата ни о чём не говорит, – немного помолчав, проговорил Снейп.
– Хорошо… – Гермиона секунду поколебалась, затем выдала на одном дыхании: – В этот день вы получили письмо из Министерства, покалечили несчастную сову, сказали мадам Помфри, что не просили меня спасать вас и даже готовы были завещать мне своё состояние, если я впредь не помешаю вам отравиться.
– Как всё, оказывается, просто, – Снейп вздохнул. – Поппи нарушила обещание.
– Нет, она здесь не при чём.
– Откуда же тогда…
– Я подслушала ваш разговор, – созналась Гермиона.
– Как-то это не по-гриффиндорски! – усмехнулся Снейп.
– Я ответила на ваш вопрос? – Гермиона сгребла в кучку то, что осталось от салфетки, и взяла новую.
– Наоборот. Если вы слышали разговор, то мне тем более не понятно ваше поведение.
– Я же объяснила. Повторить?
Снейп ответил не сразу.
– Хм… А вы точно слышали весь разговор? – вдруг спросил он.
Гермиона смутилась.
– Ну, в общем, вы применили к мадам Помфри легилименцию, потом сказали что-то про пушистую белую шерсть… И я ушла.
– Превосходно! Вот образец женской логики! Недослушала, сделала сомнительный вывод и, вместо того чтобы разобраться, предпочла отгородиться от всего и, в первую очередь, от меня. Смею надеяться, что не это стало причиной того, что вы столь поспешно вышли замуж за Поттера и практически удалились от магического мира?
– Вы интересовались мной? – удивлённо спросила Гермиона.
– А вы как думаете? Долг жизни очень серьёзный магический контракт.
– Я не думала об этом.
– А жаль, – Снейп усмехнулся. – Если бы подумали, то поняли бы, что я в принципе не смог бы причинить вам какой-либо вред.
Сосредоточенно глядя на свои руки, Гермиона продолжала механически рвать салфетку и не могла поверить своим ушам. Она часто представляла себе их встречу, воображала, что скажет сама и что ответит он. Но даже в самом невероятном сценарии не предполагала такого развития событий. Снейп не был бы Снейпом, если бы в очередной раз не вывернул всё наизнанку. Она вдруг почувствовала себя студенткой, словно снова вернулась в школьные годы, когда от несправедливости и обиды глотала жгучие слёзы, получая снятые с факультета баллы за правильные ответы на его уроках.
Всё не так. С самого утра у неё всё было не так. Хорошо хоть у Алекса всё прошло отлично.
Алекс! Вот повод для того, чтобы сейчас уйти. Перед тем, как отвечать на оставшиеся вопросы, ей надо собраться с мыслями.
Гермиона глубоко вдохнула, подняла голову и… Все мысли мгновенно вылетели из её головы. Перед ней на столе, в изящной узкой вазочке, стояла великолепная, дышащая свежестью жёлтая роза. Гермиона медленно выдохнула. Упругие листики шевельнулись, и на них засверкали, переливаясь всеми цветами радуги, капельки росы.

15.08.1999 (14 часов 15 минут)
Августовский день выдался очень жарким. С утра Гермиона чувствовала себя неважно – от одного вида еды её мутило, навалилась слабость. К обеду самочувствие улучшилось, и Гермиона захотела апельсинов и копчёной селёдки. Гарри безропотно отправился в магазин – уже две недели он не удивлялся странным гастрономическим прихотям супруги.
Когда он вернулся, на столе лежал букет золотисто-жёлтых чайных роз.
Гарри подошёл к Гермионе и заметил слёзы на её глазах. Рядом с букетом лежал пергамент, на котором мелким убористым почерком было написано всего два слова:
«С благодарностью»

В следующее мгновение букет взорвался, разлетевшись по комнате жёлто-зелёным конфетти.
− Зачем ты так… – прошептала она.
− Извини. Ты сама говорила, что не хочешь больше вспоминать о нём.
− Я не об этом. Не стоит колдовать. Это… того не стоит.
− Так будет лучше. Тебе сейчас нельзя волноваться.

20.06.2009 (15 часов 11 минут)
– Может быть, ещё кофе? – словно издалека до неё донёсся голос Снейпа.
Гермиона вздрогнула.
– А, да, пожалуй.
Снейп пригубил принесённый официантом кофе, промокнул губы салфеткой и, как бы между прочим, спросил:
– Вы что-то хотели сказать?
– Да, – Гермиона с трудом отвела взгляд от цветка. – К сожалению, у меня сегодня мало свободного времени. Я обещала провести этот вечер с сыном.
– Да, конечно, не смею вас задерживать. Только помните, что вы обещали ответить на мои вопросы.
– Я не отказываюсь.
– Кстати, о вашем сыне, – вдруг сказал Снейп. – Очень талантливый молодой человек.
– Правда? – воскликнула Гермиона, и глаза её засияли.
– Разве я похож на человека, который шутит таким образом? Я читал его рефераты, присланные на конкурс, и сегодня с интересом наблюдал за его работой. Он давно начал изучать зельеварение?
– Можно сказать, с рождения. Представляете, ему было всего два года, а он уже различал травы по запаху. Читать учился по справочникам, а в четыре года впервые самостоятельно сварил зелье – это был Рябиновый отвар. Под моим контролем, разумеется, – увлечённая рассказом Гермиона вдруг осеклась. – Ой, простите. О ребёнке мать может говорить бесконечно. Вам это, наверное, не интересно.
– Напротив, – возразил Снейп. – Меня очень интересуют молодые дарования. В наше время проявление таланта в столь раннем возрасте – большая редкость, поверьте мне. Ещё пять лет назад на этом конкурсе было одиннадцать номинантов, сегодня же, как вы видели, всего шесть. Из них достойны внимания лишь двое.
Снейп покрутил в руках кофейную ложечку и задумчиво добавил:
– Мне ваш сын чем-то напомнил меня самого в детстве. Интересное совпадение – моим первым зельем тоже был этот отвар. Только тогда мне было пять.
– Алекс мне сегодня заявил, что хочет стать магистром.
– В его годы я уже мечтал стать Главой Гильдии.
– Ваше желание уже совсем близко к исполнению.
– Сейчас я уже не хочу им становиться.
– Почему? – искренне удивилась Гермиона.
– Потому что хочу заниматься зельями, а не канцелярской работой, – просто ответил Снейп.

20.06.2009 (15 часов 25 минут)
Выйдя из кафе, они неспешно пошли к месту, откуда можно было бы незаметно для маглов аппарировать.
– Каковы ваши планы, миссис Поттер? Я ничего не слышал о ваших достижениях. Неужели вы распрощались с мечтой о научной работе? – поинтересовался Снейп.
– Нет, просто пришлось всё отложить, – ответила Гермиона. – Я должна была попытаться помочь Гарри.
– Простите, – тихо сказал Снейп. – Я не хотел напоминать об этом.
Гермиона немного помолчала, отгоняя грустные мысли.
– В прошлом году меня пригласили работать в исследовательский центр госпиталя Святого Мунго.
– Отличное место. И хорошие перспективы для научного роста, – одобрительно кивнул Снейп.
– Ну да. Только, скорее всего, я вынуждена буду отказаться.
– Почему? Если это не секрет, конечно.
– Какой там секрет, – удручённо ответила Гермиона. – Чтобы там работать, я должна получить начальный квалификационный уровень. Моя исследовательская работа давно готова и уже полгода лежит в Учёном совете. Сначала мне долго не могли назначить оппонента. А сегодня я узнала, что им будет Спайс.
– Питер? – воскликнул Снейп.
– Вы знаете его?
– Ещё бы. Пустоголовый выскочка. Он два раза не мог сдать зачёт по зельям, который ежегодно обязаны сдавать все мастера, состоящие в Совете.
Гермиона удивлённо посмотрела на Снейпа.
– Этот выскочка сделает всё, чтобы я провалилась, – она горестно вздохнула, но тут же сердито добавила: – Но я всё равно попытаюсь. Мне нужен этот уровень! Я хочу заниматься исследованиями, а не варить зелья для аптек всю оставшуюся жизнь.
– Узнаю гриффиндорское упрямство, – Снейп рассмеялся.
Гермиона насупилась.
– Ладно. Я помогу вам, – сквозь смех сказал он. – Я буду вашим научным руководителем.
Гермиона остановилась, как вкопанная, и уставилась на Снейпа.
– Вы?
– Да, я, – спокойно ответил Снейп, тоже останавливаясь. – Вы против?
Его веселье как рукой сняло, и Гермиона почему-то сразу поняла, что он не шутит.
Её охватила такая радость, что она не могла вымолвить ни слова. Она замотала головой, потом энергично закивала, боясь, что он воспримет её молчание, как отказ.
Снейп снова рассмеялся.
– В качестве бонуса предлагаю маленькое испытание. Хотите?
Гермиона активно закивала головой, глаза её загорелись.
– Сегодня мы пили кофе...
Гермиона напряглась. Неужели не показалось?
– Я не прошу назвать конкретный вид растения, используемого в приготовлении этого напитка, но если бы вы назвали мне…
– Лунный камень, – прошептала Гермиона.
– Что? – в голосе Снейпа зазвучало неприкрытое удивление.
– Лунный камень является основным ингредиентом Умиротворяющего бальзама.
– Если мне не изменяет память, это знают даже учащиеся пятого курса, хоть иногда посещающие уроки зельеварения.
– Вы добавили мне в кофе лунный камень! – в голосе Гермионы прорезались сердитые нотки
– Зачем мне это?
– Не знаю! Но вы не отрицаете, что сделали это?
– Не отрицаю.
– Тогда зачем? – Гермиона обиженно надула губы.
Снейп изогнул бровь и склонил голову набок.
– У меня никогда не было желания учиться обращению с истеричными барышнями. Я зельевар, и у меня, к счастью, есть куда более действенный способ. Вы успокоились, и мы смогли поговорить нормально. Не так ли?
Гермиона почувствовала, что краснеет.
– Простите меня, я вела себя, как последняя идиотка. Мне, правда, очень стыдно.
– Прощаю. Я предполагал нечто подобное, но надеюсь, что видел вас такой первый и последний раз.
На мгновение по её лицу пробежала тень. Снейп вопросительно взглянул на неё.
– Что-то ещё?
– Нет... то есть, да, – Гермиона смутилась. – Мне не даёт покоя…
– Содержимое сахарницы? – съязвил Снейп
– Нет. Я вдруг подумала, что если бы не та дверь в Министерстве, я ведь ушла бы и…
– Вы просто не хотели уходить.
Гермиона удивлённо посмотрела на него.
– Если бы вы хотели уйти, дверь открылась бы.
– Вы зачаровали дверь? – воскликнула Гермиона.
Губы Снейпа тронула лёгкая улыбка.
Гермионе показалось, что солнце вдруг стало ярче. Переливаясь, искрилась капелька росы на лепестке розы. На душе стало тепло, хорошо и спокойно.
Попрощавшись со Снейпом, она произнесла заклинание аппарации и успела услышать, как он ответил:
– До скорой встречи, миссис Поттер.

24.06.2009 (11 часов 30 минут)
– Дамы и господа! С превеликим удовольствием представляю вам лауреата конкурса «Молодые таланты» в номинации «Зельеварение»! – торжественно объявил со сцены актового зала Академии Алхимии немолодой волшебник в бордовой мантии и остроконечной широкополой шляпе.
Гермиона поспешно скрестила пальцы на удачу.
– Им становится… Александр Поттер!
Бледный от волнения Алекс принял из рук мастера свиток пергамента, перевязанный лентой с красной сургучной печатью. Зал взорвался аплодисментами. Засверкали вспышки, защёлкали затворы колдоаппаратов.
Выйдя из зала после окончания церемонии, Гермиона увидела Снейпа. Ей даже показалось, что он специально поджидал их.
– Позвольте, мистер Поттер, сказать вам, что ваша работа была выше всяких похвал!
– Благодарю вас, сэр! – Алекс, с восхищением смотревший на пурпурную мантию магистра, покраснел от удовольствия.
– Миссис Поттер, через два дня мне надо будет ненадолго уехать, чтобы закончить некоторые дела. До этого я, как ваш научный руководитель, хотел бы получить экземпляр вашей работы, чтобы подробно ознакомиться с ней, – тон Снейпа был деловым. – И есть ещё два вопроса, которые нам необходимо обсудить, помните? Где и когда вам удобно было бы встретиться со мной?
Гермиона задумалась. Он явно хотел, чтобы они встретились до его отъезда, да и у неё самой тянуть время никакого желания не было. Она посмотрела на Алекса.
– Ты всё ещё хочешь пойти с бабушкой в ваше любимое кафе?
Глаза мальчика загорелись.
– Конечно, мам! Там такое вкусное фисташковое мороженое!
– Может быть, сегодня? – обратилась она к Снейпу.
– Я абсолютно свободен.
– Тогда я приглашаю вас к себе домой, – предложила Гермиона и поспешно добавила: – Там у меня все материалы по работе и образцы зелий. Вы сможете отобрать то, что вас интересует.
– Хорошо, – не раздумывая, согласился тот.
– Вот координаты для аппарации, – она протянула ему карточку. – Жду вас в три часа.

24.06.2009 (15 часов 01 минута)
Услышав стук в дверь, Гермиона вздрогнула.
Последние полчаса она не находила себе места от непонятного волнения. Вышагивая по своей гостиной из угла в угол и ругая себя за столь легкомысленное приглашение, она боялась, что это может быть расценено им, как… А как, собственно? Здесь у неё всё: рукописи, рефераты, расчёты. Здесь же, в маленькой лаборатории в подвале, готовые зелья и подробные описания экспериментов. Ну не тащить же все с собой куда-нибудь под чарами уменьшения. В конце концов, это сугубо деловая встреча!
За пять минут до назначенного срока, Гермиона не выдержала и приняла несколько капель Успокаивающего зелья. На всякий случай. Чтобы не дрожали руки.
В отличие от Гермионы, Снейп выглядел абсолютно спокойным. Следуя приглашению хозяйки, он прошёл в гостиную, бросил мимолётный взгляд по сторонам, задержавшись лишь на фотографии Гарри. Гермиона, преодолевая неловкость, предложила кофе, но Снейп ответил, что сначала хотел бы посмотреть материалы её работы, а уже потом можно и кофе.
В лаборатории Гермиона практически сразу окончательно успокоилась. Оказавшись в своей среде, она уверенно и обстоятельно рассказывала, отвечала на вопросы и даже спорила.
Вопреки ожиданиям, Снейп-научный руководитель оказался совсем не таким, каким был Снейп-преподаватель. Она ни разу не услышала от него ни язвительных замечаний, ни придирок. Зато в кои-то веки удостоилась пусть скупой, но похвалы, и это стало для Гермионы лучшей наградой.

24.06.2009 (19 часов 18 минут)
Разлив кофе по чашкам, Гермиона отлевитировала их в гостиную. Устроившись в кресле напротив Снейпа, она вдохнула восхитительный аромат и зажмурилась от удовольствия.
– Вам удалось в очередной раз удивить меня, миссис Поттер, – услышала она голос Снейпа.
Открыв глаза, она улыбнулась.
– От вас это звучит, как комплимент.
– У вас весьма нестандартный подход к некоторым принципам зельеварения. Например, ваш способ извлечения сока из плодов боярышника или измельчения крысиной селезёнки.
Гермиона рассмеялась.
– Этот подход нестандартный только в магическом мире. Для маглов использование соковыжималки, мясорубки или блендера уже давно привычно.
– Скажите, а когда вы варили то зелье десять лет назад, вы тоже использовали такие нестандартные средства?
– Нет, что вы! Тогда я так боялась что-то испортить, что даже не думала о каких-то нововведениях.
– Вы уверены? Все эти годы я искал ответ на вопрос – что за зелье вернуло меня к жизни.
– Я сварила Эликсир чистой любви.
– Это я знаю, я разобрался в ваших записях, которые вы оставили в лаборатории Хогвартса. Дело в другом: то, что вы сварили, не могло дать такой эффект.
– Прежде чем использовать его, я провела ряд тестов, которые описаны в справочниках, – с вызовом возразила Гермиона. – По всем признакам получалось, что я всё сделала правильно.
– Я имел в виду не это, – Снейп покачал головой. – Вам даже удалось достать слёзы жеребёнка единорога, а это очень большая редкость.
– Это было как раз самым простым, – улыбнулась Гермиона, но сразу же посерьёзнела. – Не понимаю. Если зелье было сварено правильно, и сейчас вы сидите здесь живой и здоровый, что же в этом бесполезного?
– Вот в этом и есть вопрос. Давайте разбираться.
– Давайте!
– Начнём с самого начала. Как вы поняли, что это было за проклятие? – деловито спросил Снейп.
– Очень просто. Я слышала заклинание, которое произнёс Волдеморт в Визжащей хижине. Я ничего не поняла, но запомнила слова. Потом нашла эти слова в книге Годелота «Волхование всех презлейшее». Там это заклинание описывалось, как основа ритуала «проклятия абсолютного зла». Там же было сказано, что только Эликсир чистой любви способен его нейтрализовать, – чётко, как на уроке, ответила Гермиона.
– Всё правильно. Тёмный Лорд использовал именно это проклятие. Но вы не учли один важный фактор – ритуал не был запечатан магией. Вы же видели, что после заклинания меня укусила змея.
– М-м-м… да.
– Змея Тёмного Лорда – это его фамильяр, в который вложена частица духа и силы хозяина. Получается, что ритуальное проклятие было закреплено не магическим словом, а ядом магического существа. Понимаете?
Гермиона ахнула.
– Мне это даже в голову не пришло.
− Вот в этом-то всё и дело! Теперь вы согласны, что сваренное вами по стандартному рецепту зелье не должно было сработать?
– Но сработало же, – буркнула Гермиона.
– Что-то сработало, я не спорю. Только что это было? Понимаете, цель всей жизни каждого мастера – найти уникальный ингредиент, который способен модифицировать существующее зелье так, чтобы нужным образом изменить его свойства. В данном случае, скорее всего, случилось именно это! – в глазах Снейпа вспыхнул огонёк азарта. – Ну же, вам карты в руки! Возможно, это станет вашим открытием мирового масштаба! Вы говорили, что всё помните. Вспоминайте же! Здесь может сыграть роль даже лишнее помешивание… Хотя о чём я – в чём-чём, а в строгости следования рецепту вам не откажешь.
Гермиона напряжённо думала. Снейп нетерпеливо барабанил пальцами по столу.
– Хорошо. Давайте ещё раз, по пунктам. Ваши записи я помню наизусть, но вот что происходило в это время в лаборатории? Сквозняк?
Гермиона отрицательно помотала головой.
– Может, вы отвлеклись и на долю секунды позже погасили огонь?
Снова энергичное мотание головой.
– Температура воздуха в лаборатории?
– Нет, нет и нет! – уверенно отрезала Гермиона. – То, что в процессе приготовления я не допустила ни одной ошибки – это точно.
– Значит, всё-таки ингредиент!
– И снова нет! – упрямо возразила она. – Послушайте, вы же видели результаты тестовых проверок. Они все в точности совпадают с описанием тестов из разных справочников. Если бы я на этапе создания зелья что-то сделала не так, то хоть один тест, но отличался бы от эталонного.
– Да знаю я, знаю, – отмахнулся Снейп.
В молчании они допили кофе.
– Ладно. Будем считать, что тесты убедили нас в том, что зелье было идеальным. Рассказывайте дальше!
– Что рассказывать? – не поняла Гермиона.
– Как вы мне его давали. Может быть, тогда произошло смешивание с каким-то другим зельем?
– Тоже исключено. Мадам Помфри знала, что это за зелье, и боялась помешать. Она все манипуляции согласовывала со мной.
– Хорошо. Дальше!
– Я отлила положенное количество зелья в стандартную мерную склянку номер шесть. Потом давала вам, как прописано, по одной капле каждые десять минут. Ровно тридцать одна капля за пять часов. Если бы вы знали, как я боялась, что одна капля будет больше, другая меньше и мне не хватит дозы на последние капли!
– Дальше!
– Всё было в точности так, как указано в книге! – продолжила Гермиона. – Вы начали шевелиться на десятой капле. На двадцать первой вы открыли глаза. На двадцать восьмой вы уже понимали и выполняли то, что я вам говорю. Вы даже разговаривали со мной. Тридцать первую каплю вы приняли уже сидя.
– О, Мерлин! Я этого не помню! – воскликнул Снейп. – Первое, что я отчётливо помню – это звон разбитого стекла. Этот звук как будто разбудил меня.
– Разбилось… – Гермиона задумчиво нахмурилась, но почти сразу же вскинулась. – Помню! Я как раз была в больничном крыле. Вы тогда выбили из рук мадам Помфри флакон с Укрепляющим зельем и сказали, чтобы она прекратила пичкать вас всякой гадостью! – Гермиона засмеялась. – Дословно я повторять не буду. Девочкам не следует так выражаться.
– Когда это было?
– Это была суббота, а зелье я вам дала в ночь со среды на четверг. Значит, через два дня.
– Столько лет прошло, а вы это помните? – удивился Снейп.
– Я всё помню, – Гермиона посмотрела ему прямо в глаза. – Тот год я не забуду никогда.
– Хорошо, верю, – Снейп вскинул руки в примиряющем жесте. – Но это, кстати, ещё раз подтверждает, что зелье было идеальным! Если бы ритуал был завершён магически, то всё так и должно было быть. С одной лишь разницей – уже после двадцатой капли я должен был бы всё помнить! В нашем случае получается, что зелье подействовало избирательно – только на тело. И по логике, примерно через полчаса после последней капли я должен был бы снова впасть в кому.
Гермиона молчала, и Снейп продолжил:
– Значит, что-то изменило действие зелья именно в эти полчаса. Вы помните, что я делал? Может, попросил воды? Или… нюхал цветы?
Снейп подался вперёд.
– Прошу вас, вспомните! Десять лет это не даёт мне покоя!
Гермиона вдруг резко побледнела и медленно откинулась на спинку кресла.
– Не-е-ет, – прошептала она.
– Что? Что?!
– Я… не… пом… ню… – её губы шевелились почти беззвучно, но Снейп услышал.
– Вы не умеете врать! – вскричал он и выхватил палочку. – Легилименс!
Гермиона не успела даже моргнуть, как заклинание ударило по ней. Перед глазами всё поплыло и словно растворилось в густом молочном тумане. Из тумана медленно проявились размытые очертания хогвартского больничного крыла. Замелькали картинки, быстро сменяя друг друга, как в калейдоскопе: он открыл глаза… она методично отсчитывает минуты… вот он приподнимается в кровати… она плачет навзрыд от радости… он что-то говорит… она помогает ему сесть… он касается её руки… на тумбочке пустая склянка… на его бледном лице неестественным блеском горят чёрные глаза… они манят, притягивают… она наклоняется к нему, чтобы поправить подушки… его губы сухие, потрескавшиеся… они царапают кожу… блузка летит на пол… мелькание всё быстрее, быстрее… всё сливается в один цветной поток и вдруг резко замедляется и останавливается… он спит, раскинувшись на смятой постели…
Стены больничного крыла подёрнулись туманом, и сквозь него проступил интерьер гостиной.
Тряхнув головой, сгоняя остатки заклинания, Гермиона вскочила, но тут же услышала глухой голос:
– Сядьте!
Снейп сидел, опершись локтями на стол и закрыв лицо руками.
Гермиона робко присела на край кресла и замерла, боясь пошевелиться.
– Это мой сын… – донёсся до неё тихий голос.
И это был не вопрос. Он всё понял.
Гермиона молчала. Все её переживания и тщательно хранимые секреты сразу стали чем-то мелким и совсем неважным по сравнению с тем, что сейчас открылось. Гарри был прав. О чём она вообще думала, скрывая от мага уровня Снейпа ребёнка? Сына. Наследника! Гермионе стало страшно. Теперь он проведёт ритуал крови, признает ребёнка своим и по магическим законам может запросто забрать его от маглорождённой матери.
Если бы Снейп просидел молча ещё хотя бы полчаса, Гермиона точно сошла бы с ума, накручивая себе всё новыми и новыми мыслями, одна страшнее другой.
Наконец, он поднял голову и посмотрел на неё. Его и без того чёрные глаза, казалось, потемнели ещё больше.
– И вы не собирались мне рассказать?
Опустив глаза, Гермиона отрицательно покачала головой.
– Теперь я хочу услышать ответ на последний вопрос, – голос Снейпа был так же холоден, как и его взгляд. – Зачем?
Гермиона, ожидавшая чего-то неотвратимо страшного, глубоко вздохнула. Не поднимая глаз, она нервно стискивала пальцы и чувствовала, что он, не отрываясь, смотрит на неё. Вот он – момент истины.
– Вы спрашиваете зачем? – тихим, немного отрешённым голосом проговорила Гермиона. – В той войне я потеряла многих своих друзей. Это было тяжело и очень больно, но я смогла пережить это. Но если бы не стало вас… мне незачем было бы жить дальше.
Гермиона решительно подняла голову. Глядя ему прямо в глаза и не думая о том, читает он её мысли или нет, она добавила:
– Я люблю вас.
Вот и всё!
Наконец-то всё сказано, и жалеть больше не о чем.
За окном смеркалось.
Они сидели в полумраке гостиной и молча смотрели в глаза друг другу.

12.10.2009 (10 часов 42 минуты)
Гермиона стояла у окна гостиной и с улыбкой наблюдала, как в саду на скамейке сидели Северус и Алекс и о чём-то увлечённо спорили. Она до сих пор не могла понять, как такой замкнутый человек, как Снейп, смог столь быстро найти общий язык с девятилетним мальчиком и даже завоевать его симпатию. Всё чаще, увлёкшись, Алекс в разговоре называл его «папой». Поначалу это приводило Снейпа в замешательство, но теперь он привык и, судя по тому, как смягчается его лицо, быть отцом ему определённо нравится.
Внезапно за её спиной раздался треск. Вздрогнув, Гермиона обернулась и увидела, Рона, выходящего из ярко-зелёного пламени камина.
– Это правда? Мне мама рассказала! – с ходу выпалил он.
– И тебе привет! О чём ты?
Рон швырнул к её ногам смятый номер Ежедневного Пророка и указал на него пальцем.
– Вот! Объявление о помолвке! Я только сегодня вернулся с европейского кубка – меня не было всего две недели! Когда ты успела-то?
– А, ты об этом. – Гермиона спокойно посмотрела на Рона. – Да. Я выхожу замуж за Северуса Снейпа.
– Ты предала Гарри.
− Что?! – Гермиона вспыхнула. – А твои предложения тоже предательство?
Рон зажмурился, сжал кулаки и шумно втянул носом воздух. Выдохнув, он процедил сквозь зубы:
− Это другое! Я его друг!
Резко развернувшись, он направился обратно к камину.
– Подожди! – Гермиона рванулась вперёд и встала перед ним, загородив собой вход в камин.
– Отойди! – в голосе Рона была угроза.
– Нет! Пока ты не выслушаешь то, что я скажу тебе!
Рон отступил на шаг назад.
– Ты был, есть и, надеюсь, останешься моим самым лучшим другом. Мы с Гарри, конечно, виноваты перед тобой, что скрыли от тебя правду. Но таково было желание Гарри.
Рон сердито нахмурился.
– Сейчас, когда его нет, ты можешь говорить всё, что угодно! Я не верю тебе! Гарри не мог что-то скрывать от меня!
Гермиона вздохнула, достала палочку и сотворила небольшой стеклянный флакончик. Коснувшись кончиком палочки своего виска, она вытянула тонкую серебристую ниточку и поместила её внутрь флакона. Затем вторую, третью… Поколебавшись, добавила ещё одну. Запечатав флакон, она протянула его Рону.
– Вот, возьми. Надеюсь, знаешь, как это использовать? Потом я отвечу на любые твои вопросы.
Рон смотрел на её воспоминания со смешанным выражением недоверия и растерянности.
– Только имей в виду – это очень личные воспоминания обо мне и Гарри. Будь осторожен, – тихо сказала Гермиона. – Нам, конечно, придётся кое-что придать огласке, но что-то должно навсегда остаться секретом для всех, кроме самых близких друзей.
Рон сжал в руке флакон с воспоминаниями и шагнул в камин.
Гермиона опустилась в стоящее рядом кресло и задумчиво смотрела, как медленно затухают зелёные всполохи магического огня. Всё случилось так быстро и неожиданно – хотелось это сделать как-то по-другому, но… Она не сомневалась, что поступила правильно. Настало время открыть Рону правду.

18.06.1999 (16 часов 53 минуты)
Гермиона и Гарри сидели на берегу Хогвартского озера в ажурной тени раскидистого бука.
– Гермиона, ты сама не своя уже второй день. Что случилось?
Гермиона покачала головой.
– Зачем тебе лишние заботы, Гарри? Мои проблемы слишком серьёзны, чтобы вешать их на тебя.
– Для чего ещё нужны друзья? – возразил Гарри. – Твои слова, не правда ли?
– Это совсем другое.
– Рассказывай, пока я не влил в тебя сыворотку правды!
– У тебя её нет.
– Куплю! Спорим?
– Ладно, только обещай, что всё останется между нами.
– Обещаю. Дать магическую клятву?
– Не надо, – Гермиона глубоко вздохнула. – Я беременна.
– Что? – Гарри вытаращил глаза от удивления. – Вот это новость! Ты уверена?
Гермиона молча кивнула.
– О как! – Гарри вскочил на ноги, прошёлся взад-вперёд перед Гермионой, затем снова уселся рядом с ней.
– И кто отец?
– Тот, кого я люблю.
– Мы говорим о Снейпе?
Гермиона снова кивнула. Гарри присвистнул.
– Он знает?
Гермиона отрицательно помотала головой.
– Судя по всему, он вообще ничего не помнит. Он тогда ещё до конца из комы не вышел.
– Интере-е-сно у вас всё получилось, – протянул Гарри.
Гермиона уткнулась в плечо друга и расплакалась. Гарри обнял её.
– Ты должна сказать ему.
– Как ты себе это представляешь, Гарри! – в слезах воскликнула Гермиона и с иронией продолжила: – Вот так просто прийти к нему и сказать: дорогой профессор, у меня для вас две новости – хорошая и плохая! Первая – я сдуру организовала вам качественный Долг жизни, а вторая – у нас с вами будет ребёнок. Какая из этих новостей хорошая, какая плохая – решайте сами!
Гарри фыркнул.
– Прямо, как в сериалах, которые так любит смотреть тётя Петунья.
Гермиона всхлипнула.
– То есть ты не собираешься ему ничего говорить? – уточнил он.
Гермиона снова отрицательно качнула головой.
– Надеюсь, ты понимаешь, что будет, если Снейп обо всём узнает? – голос Гарри стал серьёзным. – А он узнает, в этом я не сомневаюсь.
– Не узнает! – не очень уверенно возразила Гермиона. – Я вообще откажусь от магии. Завтра последний экзамен. Потом я сразу уеду. Я решила вернуться в магловский мир, к родителям. Надеюсь, что они поймут меня и помогут. А потом, как получится.
– Будешь держать своего ребёнка в неведении, как меня Дурсли? А письмо из Хогвартса? Ваш ребёнок не может не быть волшебником.
Долгое время они сидели молча. Вдруг Гарри сказал.
– Выходи за меня замуж.
Гермиона отшатнулась.
– Ты о чём, Гарри?
– Я делаю тебе предложение. Мы с тобой уедем вместе. Хочешь к маглам – так даже лучше. Поженимся, и все будут уверены, что это мой ребёнок.
– Я не могу. Прости, но я люблю его.
– А я люблю Джинни, – отсутствующим голосом ответил Гарри.
– Так зачем же тебе это? Прости, что так говорю, но пройдёт время, ты встретишь другую женщину, полюбишь её.
– Ты кое-чего не знаешь, Гермиона. Я никому это не рассказывал, да и незачем было. Хорошо, что хоть целители в Мунго связаны магической клятвой о неразглашении.
Гермиона удивлённо посмотрела на друга.
– Ты открыла мне свой секрет, а сейчас я открою тебе свой, – проговорил Гарри, отстранённо глядя вдаль. – В той схватке моя палочка опять повела себя странно. Она как будто знала, что делать, и мне казалось: это она управляет мной и творит какие-то собственные, неизвестные мне заклинания. Я чувствовал, что мне не хватает сил, чтобы удерживать заклинание, но палочка всё тянула и тянула их из меня. Когда я очнулся в Мунго, мне сказали… Помнишь, меня долго обследовали? В общем, мне сказали, что у меня произошло какое-то там истощение. Из меня уходит магия. И я… умираю. Целители сказали, что жить мне осталось года два, максимум три.
Гермиона ахнула, вскинулась было возразить, но Гарри жестом остановил её.
– Мне сказали, что многие функции моего тела так и не восстановятся. В последнее время я уже не могу делать некоторые вещи. Ты не замечала? Я не могу подняться на пятый этаж без отдыха, не могу снять с полки библиотеки тяжёлую книгу. А ещё… – Гарри замялся, − я не смогу быть полноценным мужем – понимаешь, о чем я?
– Как же так… – по щекам Гермионы текли слёзы.
– Вот так. Так что я предлагаю тебе ненастоящий брак, подруга.
– Но почему ты мне ничего не рассказал раньше? – Гермиона почти кричала. – Я бы нашла зелье! Я же смогла это сделать для него! Ты мне помогал, дал денег, чтобы купить дорогущие ингредиенты, а сам!
– Ты любишь его, я вижу. А мне без Джинни и жить-то не хотелось. Знаешь, она мечтала о детях. Я не понимал этого, и она обижалась. Но вот сейчас ты сказала, что у тебя будет ребёнок, и я вдруг понял, что хочу узнать, каково это – быть отцом. Хоть ненадолго.
– Гарри! Давай не будем опускать руки!
– Ты не ответила на моё предложение.
– Я согласна! Только при условии, что ты так просто не сдашься, и мы попытаемся вылечить тебя.
– Договорились.

19.11.2009 (14 часов 22 минуты)
– Во имя Мерлина Всемогущего объявляю вас соединёнными узами магического союза до конца ваших дней! – объявил чопорный седовласый волшебник и взмахнул волшебной палочкой.
Заиграла музыка, раздались аплодисменты.
Гермиона практически не различала мелькавших перед ней лиц. Она рассеянно, почти автоматически, что-то отвечала, благодарила, подставляла щеки для поцелуев, при этом крепко держась за руку Северуса, словно боясь, что нахлынувшая лавина затопит её, закружит, оторвёт, унесёт.
– Мамочка, ты такая красивая!
– Спасибо, сынок!
– А почему ты плачешь?
– Я очень счастлива!
– От счастья надо смеяться, а не плакать! Правда, пап?
– Правда, сын. Смотри, мама уже улыбается.
Гермиона смотрела на них и даже сейчас не могла до конца поверить, что всё это происходит с ней наяву.
Она счастлива. Безгранично и бесконечно счастлива.
Больше никаких тайн.
И это главное!
________
* - Откровение святого Иоанна Богослова (Апокалипсис). Глава 21
** - Гарри Поттер и Принц-Полукровка. Глава 9

~~Конец~~
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
  • Группа: Всезнайка
  • ICQ:
  • Регистрация: 15.06.2017
  • Статус: Пользователь offline
  • 23 комментария
  • 0 публикаций
^
Про чувства самого Снейпа не сказано ни слова. Получилось, что женился бедняга по залету с опозданием на 10 лет.
  • Группа: Всезнайка
  • ICQ:
  • Регистрация: 15.02.2017
  • Статус: Пользователь offline
  • 47 комментариев
  • 0 публикаций
^
Ух, какая классная история, прям дух захватывает. Спасибо огромное за счастливое окончание ax
  • Группа: Всезнайка
  • ICQ:
  • Регистрация: 24.04.2016
  • Статус: Пользователь offline
  • 19 комментариев
  • 0 публикаций
^
Автор, спасибо! Сюжет не новый, но написано хорошо, интересно. Получила удовольствие от прочтения. Может и продолжение будет? Успехов Вам!
Информация
Посетители, находящиеся в группе Маггл, не могут оставлять комментарии к данной публикации.