Сделать домашней|Добавить в избранное
 
 

Фанфик "Письмо к тебе", PG

Автор новости: Bodler от 3-04-2014, 19:06
  • 100

~||~ Северус Снейп / Гермиона Грейнджер ~||~

Название: Письмо к тебе
Автор: Еленушка
Бета: SS
Жанр: Romance
Рейтинг: PG
Саммари: Гермиона пишет письмо Снейпу и вспоминает, как все было
Размер: мини
Статус: закончен

Скачать фанфик в формате "doc"
Elenushka-Pismo-k-tebe.doc [119 Kb] (cкачиваний: 51)

When you touch me I feel there's nothing you can do to turn me away

Я хорошо помню момент, когда ты в первый раз до меня дотронулся – ты защищал меня, Гарри и Рона от Люпина, инстинктивно заслонив нас собой.
Тогда, когда весь мир делился на черное и белое, я бы даже не обратила на это внимания – ты же был однозначно плохим, если бы твоя рука не скользнула по моей щеке, когда ты оборачивался.
Это было ужасно – самый мерзкий профессор из всех, вечно злой, язвительный и ненавидящий Гарри, да и весь Гриффиндор, прикоснулся ко мне. Это было так, будто я поцеловала жабу.
Второй раз был, когда я перед пятым курсом гостила в доме Блэков. Я помогала миссис Уизли на кухне, и тебе что-то понадобилось на полке со специями, наверное, для какого-то зелья. Ты отодвинул меня так, будто я была табуреткой, которая мешала тебе пройти. Я возмутилась, а ты даже не посмотрел в мою сторону. Я не знаю, почему запомнила этот момент – ты для меня тогда не значил ровным счетом ничего. Я считала тебя предателем и сволочью, и этот жест был жестом типичного Снейпа. Но я почему-то помню.
Еще я хорошо помню, когда мое отношение к тебе изменилось – всего несколько месяцев прошло, а я перестала считать тебя самым мерзким преподавателем – у нас была Амбридж. И момент с зельем для Гарри, когда ты сказал, что сыворотка правды закончилась, в тот день, когда я завела эту дрянь к кентаврам, я помню очень хорошо. Гарри не понял, никто не понял, но меня осенило – ты не был плохим. Ты просто был другим. И тогда я перестала злословить по поводу твоей внешности и всего, что тебя касается.

And I know that In the past you've had bad luck so I should help you stay

Ты убил Дамблдора, и я, как и остальные, считала тебя предателем, но мысли о том, что тут что-то не так, постоянно мучили меня. И все время, когда мы искали хоркрусы, когда всех волновал один вопрос – кто победит, я вспоминала тебя и надеялась, что это можно как-то объяснить, я не верила, что ошиблась в тебе – ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь.
А потом ты умер.
И о тебе вспомнили только на следующий день после победы, когда радость от окончания войны сменилась скорбью о погибших. Гарри показал мне Омут памяти, и все стало на свои места. Знаешь, о тебе никто не плакал. Гарри грустил и жалел о том, что вы так и не смогли поговорить, а я плакала. Я плакала о всех – о Тонкс, о Люпине, особенно о Фреде, но печаль по тебе была особенной. И я пошла тебя искать.
На месте твоей смерти тебя не оказалось, и я решила, что твое тело уже забрали. Но ноги сами понесли меня в Хогсмид, а в «Королевстве», где праздновала вся деревня, я встретила Аберфорта, который мне рассказал, как спас тебя.
Я не могу описать, что я почувствовала в тот момент. Это была и радость от самой новости о еще одном спасшемся, и радость от сознания того, что я смогу поговорить с тобой и просто извиниться за все плохое, я радовалась даже тому, что ты просто сможешь сказать «10 баллов с Гриффиндора».
Я разрыдалась, когда Аберфорт открыл двери – ты выглядел ужасно, весь в крови, еще более бледный, чем раньше, ты что-то шептал в горячке, а Аберфорт сказал, что ты вряд ли выживешь.
Меня это так возмутило – ты выжил после укуса Нагайны, после такой кровопотери, после стольких лет шпионства, и умереть сейчас ты просто не имел права. Я принесла из Хогвартса все книги о зельях, которые нашла, и принялась варить одно зелье за другим. Я по несколько часов проводила в твоем кабинете в поисках ингредиентов и рецептов того, что поможет тебе прийти в себя, читала твои записи и узнавала тебя все лучше. Твой талант зельевара меня поразил еще на шестом курсе, когда Гарри показал мне твою книгу – ужасно писать на полях, но в таком возрасте придумывать такие рецепты, изобретать заклятья – я поняла, почему была лучшей за 20 лет – 20 лет назад в школе учился ты. Твои записки и рисунки, которые я находила в книгах, твой мелкий почерк, - ты ни слова не писал о личном, это были просто рабочие записи, но мне казалось, что я уже знаю тебя лучше, чем кто-либо.
Потом я приходила в дом Аберфорта и спаивала тебе одно зелье за другим, надеясь, что это поможет.
Живоглот отощал до состояния половой тряпки, а потом подружился с Винки, и она его подкармливала.
Я не понимала тогда, почему Аберфорт не хочет никому говорить, что ты выжил, но понимаю сейчас – тогда тебя казнили бы, не разбираясь, всем было плевать на твои достижения – ты же убил Дамблдора.
И ты метался в бреду, выкрикивая какие-то слова, а я слушала и снова охлаждала платок заклинанием, чтобы твой лоб не так горел.
Месяц я бегала из школы в Хогсмид, и никто не спрашивал, зачем – у всех были свои заботы. Мне это было на руку, хотя и обидно. Именно тогда, сидя рядом с тобой и надеясь, что это зелье поможет, я поняла, что стала взрослой. Мне уже не хотелось приключений и открытий, мне хотелось, чтобы ты выздоровел. Ты открыл глаза после того, как от злости на саму себя, я прошептала: «Ты мне так нужен, чтобы помочь найти то самое зелье, а ты не здесь, гад такой!» И ты спросил хриплым от жара голосом:
- Что за фамильярность, мисс Грейнджер?
И тогда я опять заплакала, а ты опять бредил, но я уже знала, что все будет хорошо.

А на суде, когда Гарри выслушали из вежливости, а тебя вовсе не стали слушать, я не смогла не встать и не произнести ту самую речь, которую Скиттер обозвала «Лучшей помощью влюбленной девушки». И тебя оправдали.
Нет, тогда я тебя не любила, я просто делала то, что обязана была сделать.
Ты пришел попрощаться со мной, когда я уезжала, и это была первая такая длинная фраза в мой адрес:
- Спасибо, мисс Грейнджер, но не стоило меня спасать.


You're all I ever wanted
You're all I ever needed, it's you
You're all I've ever wanted
And loving you's the right thing to do
And I'll see it through

Я скучала по тебе, когда отдыхала с родителями на Крите после твоего суда. Мама сторонилась меня, она до сих пор не простила мне то, что я тогда изменила их воспоминания, отец тоже делал вид, что я уже слишком взрослая, чтобы со мной сюсюкаться. Мне даже казалось, что мои родители меня побаиваются.
Я скучала по всем – по Гарри, по Рону, но с тобой снова было по-другому – ты давал мне чувство, что я делаю что-то нужное, когда я за тобой ухаживала, а они были заняты обустройством своих жизней.
В один из дней, когда я сидела с книгой на пустом пляже и пыталась понять прочитанное, я увидела знакомый силуэт в черной одежде. Только ты мог быть застегнут на все свои 20 пуговиц в тридцатиградусную жару.
Я удивилась и обрадовалась – я скучала по магическому миру, по возможности сотворить сок из воды, но обещала матери не колдовать. А ты был частью того мира.
Ты подошел и сел рядом на подстилку.
Я не знала, как начать разговор, а ты молчал.
И мы молчали долго, потом ты взял мою бутылку с водой и отхлебнул, даже не заботясь о том, что мне это может не понравиться. Я возмутилась, а ты улыбнулся, и я впервые увидела, как ты улыбаешься – искренне и немного по-детски. И сказал «привет».
Мои родители облегченно вздохнули, когда мы аппарировали в Лондон – их эта поездка тяготила так же, как меня.
Ты никогда не был многословным, и когда после ужина нам нужно было где-то провести ночь, ты так и не смог сказать портье в гостинице, что мы можем жить в одном номере. Тогда я этого не понимала, это сейчас смешно вспоминать твое смущение и быстрое «спокойной ночи» у дверей моей комнаты.
Еще я хорошо помню первый поцелуй. Мы уже неделю жили в Лондоне в разных номерах, дни проходили в разговорах, которых мне не хватало – о тебе, о книгах, о зельях, о Гарри. Мне нравилось рассказывать тебе о маггловских изобретениях. Казалось, это было единственным, чего ты не знаешь. С тобой я чувствовала себя взрослой, умной и нужной. Мы не разговаривали только о Лили Эванс, а мне и не хотелось. А вечером прощались и расходились по своим комнатам. И вдруг ты вместо «спокойной ночи» наклонился и поцеловал меня в щеку. Я прижала ладонь к этому месту и не знала, что делать – я не ожидала такого, я считала, что мы просто хорошие знакомые. Ты ушел в свой номер, а я все стояла и думала о том, что произошло.
Я не спала всю ночь. Ты мне не нравился. То есть нравился, как талантливый ученый, как собеседник, как друг, но я не видела в тебе мужчину. И я не знала, как расценивать этот поцелуй – как проявление признательности или как жест влюбленного мужчины. Ты знаешь, у меня было мало опыта в подобных делах.
На следующее утро я постучала в твои двери, и ты крикнул: «открыто».
Я вошла, ты лежал в постели, под простыней, и она не скрывала твой жуткий шрам на шее и твою ужасную худобу.
Я села рядом и спросила:
- Профессор, я вам нравлюсь?
Ты улыбнулся и положил свою руку на мою.
- Мисс Грейнджер, вам не стоит переживать. Я знаю, что зря поцеловал вас.
Мне стало стыдно. Ты был страшно одиноким человеком, но никого это не волновало, кроме меня. А я собиралась тебя оттолкнуть.
Потому я нагнулась и поцеловала тебя в губы. Ты отвернулся и скривился, я решила, что ошиблась и что противна тебе.
- Никогда не целуйте мужчин из жалости, - сказал ты и встал с кровати. И тут же добавил: - Вы не против, если я схожу в душ?
Я ушла к себе, а ты не позвал меня обедать. Ты просто пропал, уехал, не сказав мне ни слова.

Я искала тебя. Я побывала в Хогсмиде, в доме, где ты вырос, я даже аппарировала к Малфоям и долго расспрашивала испуганного Драко, не знает ли он, где ты можешь быть.
А потом я нашла тебя в баре в Косом переулке. Да и не нашла – просто наткнулась. Я не переставала тебя искать, просто появились новые дела, Рон предложил пожить у них, и жизнь налаживалась. Но тебя мне не хватало. Так, как с тобой, я не могла поговорить ни с кем.
Ты сидел с пустой чашкой, и сначала я подумала, что ты пьян – твой взгляд был пустым, а лицо не выражало ровным счетом ничего. Я села напротив, и ты очнулся, сначала улыбнулся, а потом отвернулся.
- Почему вы ушли? – спросила я.
- Потому что все было зря.
- Профессор…
Ты меня перебил:
- Ты все еще называешь меня профессором. Это тоже о многом говорит.
- Северус, - попробовала я твое имя на вкус. – Ты не говорил, что хочешь, чтобы я называла тебя по имени.
- Я многое не говорил.
Ты повернулся к официантке и подозвал ее взмахом руки. Она смотрела на тебя, как на кошмар – наверное, она раньше училась в Хогвартсе. И заказал еще кофе.
- Будешь?
- Что?
- Заказывать что-то будешь?
- Тоже кофе.
Официанта убежала так, будто мы были людоедами. Мне стало смешно.
- Я искала тебя.
- Я знаю, - ты машинально притронулся рукой к шраму на шее.
- Я скучала.
- Это я тоже знаю.
Я немного разозлилась:
- Ты мог бы объяснить!
- Хорошо. После кофе.
Ты жил в какой-то норе в косом переулке, в маленькой комнате с одной кроватью и сломанным креслом. Когда мы вошли, я не могла скрыть свое впечатление от твоего жилья, и ты сказал:
- Я всего лишь бедный профессор. Бывший. У меня нет денег, чтобы снять что-то приличнее.
Мне часто казалось, что ты читаешь мои мысли.
- Почему ты прячешься? От кого?
- Присядь, - сказа ты вместо ответа. – На кровать.
Мы сели рядом, и мне вдруг захотелось обнять тебя и зарыться лицом в твои волосы.
- В общем, это очевидно. От прошлого. И от тебя.
Я молчала. Мы оба понимали, что ты имеешь в виду, но я не хотела тебя отпускать – вероятно, это особый тип гриффиндорского эгоизма, как ты говорил.
С тобой всегда было хорошо молчать.
Я посмотрела на твое лицо – ты чего-то ждал, но я не была уверена, что готова дать это.
- Прости, - ты встал с кровати. – Тебе не стоит здесь быть, у тебя своя жизнь, у меня – своя.
- Ты вернешься в Хогвартс?
- Меня туда никто не звал, - грустно ответил ты.
- А что будешь делать?
- Не знаю. Возможно, пойду работать каким-нибудь аптекарем.
Я засмеялась, потому что это было смешно – ты, гениальный зельевар, подбирающий микстуру от кашля.

When I close my eyes And think of you it takes me places that I've never seen

Но ты в самом деле стал аптекарем.
Я изредка навещала тебя, когда бывала по делам в Лондоне. Ты приобрел здоровый цвет лица и немного поправился, дела у тебя шли отлично.
Гарри рассказал, что ты купил свою аптеку, потом еще несколько. Гарри тоже о тебе волновался.
Я пригласила тебя на мою свадьбу с Роном, но ты пришел уже после церемонии и всего на пять минут – дела, дела, - и подарил мне небольшое колечко с черной жемчужиной. Странный подарок невесте. Я до сих пор его ношу.
Я не видела тебя два года.
Жизнь после свадьбы была похожа на сказку – Рон носил меня на руках, кормил с ложки мороженым и делал все то, что должен делать хороший муж.
Но у меня с ним было мало общего – его интересовали квиддич и магглы, а меня – наука. Рон был очень заботливым, неплохо зарабатывал, и я могла учиться в свое удовольствие.
Гарри несколько раз в месяц приезжал к нам вместе с Джинни, и их приезды были настоящим праздником – мы разговаривали, дурачились, и я могла побыть самой собой, а не играть роль домохозяйки. Но пропасть росла, и мы оба все больше уставали.
Меня расстраивало, что у нас нет детей, но сейчас я понимаю, что это к лучшему – мы бы жили вместе ради них и были бы несчастны.
Одним майским вечером Рон сам предложил пожить отдельно, он чувствовал себя виноватым и за поздние приходы домой, и за вспышки ревности. И я согласилась.
Я переехала в дом Гарри на Гриммолд-плейс, он сам предложил, и возвращалась домой очень поздно. Учиться в университете мне оставалось всего год, родители оплатили обучение и отстранились от меня окончательно.
Единственный, кто меня понимал – Живоглот, жил со мной.
И именно там я столкнулась с тобой, когда вы с Гарри договорились встретиться. Он просто забыл мне сказать.
Ты сидел на стуле в кухне, твоя мантия была новой, с иголочки, явно пошитой на заказ хорошим портным, и ты выглядел счастливым. Я увидела твое лицо, и мне стало жаль, что я – не часть твоей жизни.
- Привет, Гермиона, - сказал ты. – Гарри не говорил, что ты здесь живешь.
- Откуда ты знаешь, что я тут живу?
Ты засмеялся, ты теперь часто смеялся, и кивнул:
- В халате в гости не ходят.
Я тоже засмеялась, а потом просто стояла, смотрела на тебя и не знала, что сказать.
- Как жизнь?
- Я развожусь, - сказала я.
Не знаю, чего я ожидала. Может, что ты бросишься ко мне и скажешь что-то хорошее и теплое. Но ты продолжал сидеть на своем стуле.
- Я знал, что вы разведетесь.
- Мог бы и предупредить, - я старалась выглядеть веселой.
- Ты меня никогда не слушала.
Когда пришел Гарри, вы ушли куда-то вместе, даже не подумав позвать меня с собой, а я сидела в своей комнате и плакала, вспоминая ту неделю в Лондоне с тобой, от обиды и чего-то еще, чего еще не понимала.

Утром Живоглот принес мне «Ежедневный пророк», и на странице светских хроник я увидела твою фотографию – ты что-то говорил с трибуны. Тебя назвали самым перспективным холостяком года, даже называли нескольких потенциальных невест. Мне почему-то стало еще грустнее.
Я представила, как это – быть с тобой рядом, жить с тобой, и картины рисовались красочные: Венеция, Рим, Париж, та гостиница, и мы вместе, говорим, говорим, говорим, держимся за руки, гуляем, целуемся. Я не знала, как ты целуешься, но представляла это довольно красочно. Но я тебе была уже не нужна – ты был богат, успешен, тебя окружали самые красивые женщины.

And the rain, it blows You're brushing up against my skin to wash me clean

Гром прогремел зимой.
Я готовилась к сессии, заранее писала диплом, по уши зарываясь в учебу, чтобы не думать о личной жизни. Обычно это помогало.
Но тем субботним декабрьским утром в «Ежедневном пророке» снова была твоя фотография. Я даже не удивилась – ты стал частым гостем светских хроник, но рядом с тобой стояла красивая блондинка лет сорока с добрым лицом. Надпись под фотографией гласила о помолвке господина Снейпа с его старой подругой. С тех пор я ненавижу блондинок.
Сердце почему-то сжалось и захотелось плакать.
Чтение не помогало, потому что перед глазами стоял ты, довольный и счастливый.
Вечером я узнала у Гарри твой адрес и аппарировала к твоему дому. Гарри даже не спросил, зачем мне это нужно.
Твой новый особняк не был крикливо-богатым, как Малфой мэнор. Простые линии, аккуратные кусты и геометрическая точность в каждом дереве сада. Но деньги чувствовались, вкус богатства витал в воздухе, сверкал в окнах и шелестел по черепице.
Я постучалась, и ты открыл двери сам. Я хорошо помню твою по-прежнему черную мантию и запах шоколада, которым ты пах.
- Ого, - ты не скрывал удивление.
- Я хотела поговорить. Привет.
- Я занят, - ответил ты. – Извини, я не один и не могу пригласить тебя в дом.
Я опять ожидала другой реакции, и опять чувствовала себя обманутой.
- Мы можем встретиться позже?
Ты задумался и предложил «Дырявый котел», в 9 вечера.
Я аппарировала туда сразу же и больше двух часов вливала в себя сливочное пиво, нервничая больше, чем перед экзаменами.
Когда ты появился, официантки вытянулись по стойке «смирно» и ожидали, что ты закажешь. Всего пару лет назад тебя не хотели здесь видеть, теперь ты был самым желанным гостем.
Ты сел напротив и заказал чай.
- Тут так много людей, - поежилась я. – Может, снимем номер?
Ты рассмеялся и отмахнулся.
- Я помолвлен, мне не нужны лишние сплетни.
- Давай прогуляемся.
- На улице снег.
- Мы можем аппарировать хоть в Италию.
- Чем тебя не устраивает разговор здесь?
Ты выглядел таким чужим и далеким, и мне показалось, что я все еще не знаю о тебе ничего. Совсем.
- Тут шумно, а я хотела поговорить в спокойной обстановке.
- Хорошо, - ты встал и бросил на стол галеон. – Идем.
Мы вышли, и ты взял меня за руку для аппарации – ничего не значащий для тебя жест, а я сжалась от этого прикосновения.
Ты перенес нас в свою квартиру в маггловской части Лондона. Там было много ковров, большая кровать и горел камин.
- Типичная холостяцкая квартира, - сказала я.
Ты подошел к бару и достал бутылку и бокалы, даже не спросив, хочу ли я выпить.
- Ты хотела поговорить, - напомнил ты, наливая вино. – О чем? У тебя что-то случилось?
Я не знала, как начать разговор. Казалось, что я приехала совершенно зря.
- Я видела, что ты женишься.
- Женюсь.
- Мне больно об этом слышать, - ни одна фраза в моей жизни не давалась мне с таким трудом.
- И..?
Ты не понимал. Или делал вид, что не понимаешь.
Я схватила со стола бокал и отхлебнула вино. Я не люблю алкоголь ни в каком виде, особенно маггловский, от которого всегда болит голова, но сейчас это было уместно.
- Ты прибежала меня спасать от злобной охотницы за богатством? Ты не первая, до тебя с этим ко мне приходило уже человек десять.
Я поперхнулась вином.
- Что? Да причем тут это!
- А что «причем»?
Я поставила бокал на стол и подошла к тебе на расстояние вытянутой руки.
- Ты не понимаешь?
- Нет.
- Тогда прочитай мои мысли, ты это умеешь.
Ты улыбнулся.
- Я давно не практикую легилименцию. Надоело.
- Я не хочу, чтобы ты женился.
- Это я уже понял.
Я хотела сказать, что ты дорог мне, что я подхожу тебе больше, чем эта блондинка, что со мной тебе будет лучше, но слова застряли в горле. В мечтах это было куда проще, и ты был не таким холодным и отстраненным.
Я колебалась всего секунду, а потом подошла ближе и положила руки тебе на плечи. Целовать тебя было непросто – ты выше меня на голову, и мне пришлось встать на цыпочки, чтобы достать до твои губ. Больше всего я боялась, что ты оттолкнешь меня, и ты это сделал.
Ты отступил к кровати, тяжело дыша.
- Зачем ты это делаешь?
Я растерянно молчала.
- Это план по спасению Снейпа, придуманный, дай, угадаю – Поттером? Или семейкой Уизли?
Я подошла и изо всей силы толкнула тебя на кровать. Слова нашлись сами собой, мной двигала обида:
- Ты – самовлюбленный идиот! Ты настолько зациклился на своих деньгах, что даже не замечаешь очевидного!
- Чего? – прошипел ты.
- Меня, меня, дурак!
В твоих глазах появилось понимание, которое тут же сменилось неверием.
- Что ты имеешь в виду?
Передо мной сидел не тот профессор Снейп, которого я помнила по Хогвартсу, не тот израненный и в горячке мИжчина, у постели которого я провела месяц, не мой почти друг в то лето, а кто-то, кого я не знала.
- Я хочу быть с тобой! - Я упала перед тобой на колени и схватила твою руку, как спасительную соломинку. – Я скучаю, я не могу без тебя, я мечтаю о тебе.
Я целовала твою ладонь, твои узкие пальцы и пьянела от этих ощущений.
Ты поднял меня с пола и усадил рядом с собой на кровать.
- Прости. Я помолвлен, я так не могу.
И я разрыдалась. Я плакала всю дорогу до двери, во время аппарации и дома. Ты молчал.
Я неделю не ходила в университет и получила нагоняй от своего дипломного руководителя, который решил зайти ко мне, чтобы проверить, в порядке ли я.
Я никогда в жизни ни из-за кого не плакала так много, как из-за тебя. Я вообще ни о ком не плакала, кроме тебя. Ненавижу плакать.

А через неделю в «Пророке» появилась небольшая заметка о том, то ты расторг помолвку. Я ее не видела, это я узнала чуть позже.
Я сидела над чашкой остывшего чая и в тысячный раз проклинала себя за то, что раньше не поняла, кто мне нужен, за свадьбу с Роном и за свой дурацкий характер, когда услышала хлопок.
Ты даже не посчитал нужным аппарировать перед дверью, и появился прямо у меня в комнате.
Ты молча отвел меня в ванную, включил воду и вышел. Мне, в самом деле, не помешало бы помыться, но за своим горем я забывала о ежедневной рутине – зачем хорошо выглядеть, если это все равно никому не нужно?
Я приняла душ, будто во сне, бросила одежду в корзину для белья и накинула халат на голое тело.
Ты сидел за моим столом и разговаривал с Живоглотом. Я знала, что мой кот – волшебный, но даже не догадывалась, что с ним можно именно беседовать, как с человеком. Ты увидел меня и замолчал. Я оперлась о стол и сложила руки на груди твоим любимым жестом.
- Ты пришел пригласить меня на свадьбу?
Все было бы хорошо, только мой голос дрожал.
- Нет.
Ты подхватил меня на руки и отнес на кровать. Когда ты меня поцеловал, казалось, что ты ожидаешь, что я тебя оттолкну или ударю. Я ответила на поцелуй, обвила тебя руками, ногами, мне было все равно, что халат задрался и обнажил то, что девушки обычно не показывают при первом настоящем поцелуе.
Твой язык был у меня во рту, мои руки ощупывали тебя, я не верила, что ты рядом, что ты в моей комнате и что это – реальность. В мечтах все было совершенно по-другому, но к черту мечты, потому что в жизни это было намного лучше.
Ты развязал пояс халата, я расстегнула пуговицы на твоей мантии, оторвав пару штук, потом ты сам снял остальную одежду.
Мы лежали на кровати совершенно голые и целовались исступленно, до распухших губ. Потом ты провел рукой по моей спине, я обвила тебя ногами и решила, что никогда тебя не отпущу. Мне было совершенно не стыдно, целоваться с тобой было самой естественной вещью в мире.
Ночь была волшебной, а ты был лучшим любовником для меня.
Ты подходил мне физически, как вторая половинка. Без тебя я была частью, с тобой во мне я становилась цельной и заполненной.
Потом мы лежали, обнявшись, и молчали.

You're all I ever wanted
You're all I ever needed - it's you
You're all I've ever wanted
And loving you's the right thing to do
And I'll see it through

I'll show you the love in my head
I'll show you the love that we had
I'll show you the love in my head
I'll show you the love that we had

Утром я проснулась от запаха свежесваренного кофе. Ты махнул палочкой и сотворил круассаны.
- Мне это не приснилось? – спросила я и сонно зажмурилась.
Ты улыбнулся и поцеловал мена в нос.
- Я проснулся с той же мыслью.
- Ко-о-о-офе, - протянула я сонным голосом. – Ты волшебник.
- Я знаю, - хмыкнул ты.
- Тогда почему ты одет?
Ты разделся за рекордно короткое время и лег рядом. Я была очень довольна, но не хватало одной малости.
- Северус…
- Что?
- Ты не пропадешь снова?
Ты обнял меня и прижал мой живот к своему.
- Что за глупые вопросы, мисс Грейнджер?
- Я боюсь тебя потерять больше всего на свете.
- Не потеряешь. Я ведь люблю тебя.
Нет, я не так представляла признание. Ты должен был волноваться, искать слова, нервно теребить уголок воротника, стоя на одном колене. А ты сказал это, как факт, как данность.
- Повтори.
- Я люблю тебя. И ты это знаешь и знала раньше.
- А я люблю тебя.
Ты даже не удивился. Тоже не по сценарию.


You're all I ever wanted
You're all I've ever needed, it's you
You're all I've ever wanted
And loving you's the right thing to do

Зачем я это все пишу? Наверное, чтобы сделать тебе приятное.
Почему-то я вспоминаю эти мелочи, когда другие женщины вспоминают свадьбу и летящий букет.
У нас не было свадьбы, потому что я не захотела. Ты все порывался устроить грандиозное торжество, а я шутила, что это отголоски голодного детства. Я настояла на скромной церемонии без свидетелей, но кто-то из репортеров пронюхал о событии, и наши свадебные фотографии неделю украшали обложки всей прессы для волшебников.
Я пишу самую длинную в моей жизни валентинку для тебя, потому что ты говорил, что тебе никогда не присылали нормальных валентинок, только дурацкие поющие сердечки, и только после того, как ты разбогател.
Поздравляю тебя, муж, любовник и друг, с праздником святого Валентина и дарю тебе самый лучший подарок. Он еще совсем крошечный, но скоро он станет больше, а месяцев через восемь я вас познакомлю.
Я люблю тебя, Северус Снейп. И это самая правильная вещь из тех, которые я делала в своей жизни.

Миссис Снейп.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Цитата
  • Группа: Всезнайка
  • ICQ:
  • Регистрация: 25.12.2017
  • Статус: Пользователь offline
  • 86 комментариев
  • 0 публикаций
^
Чудесная история!))